ДОЛЖНИКИ ПО ПОСТАМ
Сюда рискуют попасть те, кто долго задерживает пост. Если Вы сюда занесены - позор Вам и стыд! Пишите быстрее пост, пока не стали посмешищем всего форума!
Имя должника - по наведению на ссылку с названием квеста.
"Деловая беседа" - Варрик
"Безумцы не пойдут в обход" - Варрик

Dragon Age: Collision

Объявление







White PR

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: Collision » Игровой Архив » Tempora mutantur, et nos muramur in illis


Tempora mutantur, et nos muramur in illis

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://s6.uploads.ru/ItCpn.png

" День Огненных Слез.
Как много их пролито было, ты помнишь, Нимлот?
Стрелою собрата гонимые, бежали, стирая с рук липкую кровь, что раньше текла в родных жилах.
Проклятия в спину, угрозы расправы, ты помнишь, Нимлот?
Клинок, обагренный в крови Туидханы; столицу, объятую дьявольским жаром; тела, что когда-то нам были друзьями.
Ты помнишь, Нимлот?
Под черными крыльями Матери нашей, в сплетении мрака с тенями Игг-Шайла мы новых себя обрели.
Рука об руку шли мы с тобою, Нимлот, мечом и хлыстом умерщвляя врагов - у темных детей перед первой владычицей тот еще долг.
И жажда ль его оплатить и за боль всем врагам отомстить тобой движет нынче, Нимлот?.."


Место: Асхан, Подземелья Игг-Шайла
Участники:

Shadya aka Шаресс

http://static.diary.ru/userdir/3/0/1/2/3012759/75233139.jpg

Veriliya aka Нимлот

http://fc02.deviantart.net/fs28/i/2008/144/b/a/Heroes_of_Might_and_Magic_V_by_Ketka.jpg

Предупреждения: Ангст, сцены насилия, смерть персонажа

Отредактировано Shadya (2014-01-18 13:38:48)

0

2

Верещание ящеров и пещерных гидр вместе с громкими выкриками гномов, опьяненных кровопролитной схваткой, тесно переплетались со звуками боевого рога и боем литавр. Нестройная песнь войны, эхом отдававшаяся в подземельях Игг-Шайла на десятки ярдов от места сражения, вытеснила из коридоров затхлый, спертый воздух, а резкий запах крови – привычную для этих мест сырость. Необычайно холодные пещеры, освещаемые тусклым фиалковым светом кристаллов и блеклым сиянием диковинных глубинных растений, озарились вспышками лилового, багряного и ослепительно-белого – будто проломил кто многовековые своды, что отделяют мрачное царство от наземного мира, и вся яркость красок поверхности ударила по царящей здесь в обыкновении тьме. Ездовой ящер, закованный в боевую броню, принюхивался, вытягивая короткую толстую шею, и беспокойно переминался с лапы на лапу, крепкими когтями раздирая под собой обезображенный труп, выпуская из распоротого живота сизые кишки и превращая бездыханное тело в кровавое, бесформенное месиво.
Мертвой хваткой вцепившись в посох и намотав вместе с этим на запястье свободной руки поводья, Шаресс не трогала рептилию с места, наблюдая за разворачивающейся на ее глазах битвой: здесь, в широких тоннелях, вырытых в самых недрах Асхана, собралось, наверное, около тысячи – если не более – воинов, что скрестили намертво сталь своих клинков без шанса разойтись полюбовно. Темные эльфы – и особенно ее клан – не собирались делить с кем-либо исконные свои территории, уж тем более – с гномами, что посмели опорочить великолепие пещер своей архитектурой, не говоря уже о том, что Северные Кланы ступили на земли, представляющие особый интерес для последователей Матери Тьмы. И пусть сама Хранительница Закона возражала до последнего, пытаясь отговорить молодого, вспыльчивого предводителя клана от столкновения – каждый сородич нынче на вес золота – но когда их лидер, не вняв совету, выступил с войском навстречу врагу, Шаресс ехала по правую руку от владыки, ведя за собой отряды владычиц тени и сумеречных ведьм, уповая на милость Малассы и благословение Малсары.
Она знала, что многие из братьев и сестер сегодня падут, и их кровь окропит алтарь войны, потому как гномы всегда славились своей отвагой на поле брани, а еще – безжалостностью к темным эльфам, но если повелителя не удалось остановить, то она должна была поддержать его в предстоящем походе.
«Слишком большую цену он хочет уплатить за эти земли. Слишком много крови прольется понапрасну,» - с горечью подумала женщина, однако оставила тягостные думы на потом, продолжив вместе с прочими жрицами Матери Тьмы проклинать  отряды противника, разбивать  стройные шеренги гномов сгустками шаровых молний, разрывать тела и сжигать дотла.
Она никогда не была воином, в отличие от своей сестры, которая зачастую выступала в авангарде, без страха встречаясь в ближнем бою с врагом и обагряя свои клинки. Нимлот и сейчас вела бестий, фурий и мегер, своей почти фанатичной яростью вдохновляя на подвиги. Так же, как и их предводитель клана, что предпочитал идти бок о бок со своими людьми. Стремление всегда смотреть Смерти в глаза и вступать с ней в опасный танец некоторые именуют безрассудством и безумием, другие – героизмом и проявлением завидной отваги. Шаресс склонялась к мнению первых, ведь ей самой было привычнее решать проблемы посредством хитрости и интриг, удерживая силой слова и закона, самых строптивых – магией... А на худой конец – угрозами или устраняя вовсе непокорных.
Но с Северными Кланами не вышло бы играть в перемирие.
Упрямый народ, борьба с которым возможна лишь одним способом – так говаривал вождь.
Сталактиты под сводами сотрясающихся пещер посыпались на отряды темных эльфов и гномов, оглушая, пришпиливая к земле и обрекая на мгновенную смерть, но чаще – на растерзание изголодавшими глубинными ящерами, зверевшими от дурманящего запаха крови. Где-то в самом сердце бойни оглушительно завизжала во все пять глоток гидра, брюхо которой распороли лабрисом, и ядовито-зеленая кровь брызнула едкой кислотой на окруживших ее врагов и союзников, ослепляя, прожигая доспехи и растравливая полученные в бою раны. Издыхающая тварь, сделав несколько нетвердых шагов, шатаясь, попыталась вцепиться зубами в упавшего ей в самые ноги мастера копий, но тот, не растерявшись, выставил перед собой свое оружие в самый последний момент, и остро заточенный наконечник копья пробил небо одной из раскрытых пастей, а чудище – с воплем повалилось наземь, придавливая своей массивной тушей неудавшуюся жертву. Уже после подоспевшие северные наездники забили гидру насмерть, шипастыми дубинками разбив на сотни осколков все черепа.
Это был далеко не конец.
Но Шаресс, видя ситуацию, понимала, что надо уводить сородичей вглубь подземелий, потому как эта битва проиграна.
Маласса не желала этого кровопролития.
Не сегодня.
Отсутствие в армии драконов ослабляло на порядок войска, подрывало веру, и лишь рвение лидера клана и других военачальников не позволяло темным эльфам опустить клинки и свернуть хлысты. Однако численное превосходство врага было очевидно, особенно теперь.
«Надо найти его. Надо заставить его дать команду отступить. Нужно...»
- Госпожа! - эльфийка с силой натянула ремни, и ящер, потянувшийся было к кровавым ошметкам, резко вскинул голову и, раскрыв пасть, зарычал, покоряясь поводьям и поворачиваясь в сторону запыхавшегося лазутчика.
Мужчина рухнул на одно колено перед Хранительницей Закона и прочими жрицами Малассы и сгорбил позвоночник, зажимая ладонью кровоточащую рану на плече. Рептилия под Шаресс приблизила ощеренную пасть к воину, но женщина грубо одернула ее.
- Хранительница, лидер клана... Он... - шпион захрипел, а после - и вовсе закашлялся, будучи не в силах на одном дыхании сказать все и сразу, - Лидер... Ранен. Он умирает. Мы проиграли, госпожа. Проиграли!..
Шаресс словно кнутом хлыстнули по обнаженной спине, до кровавых борозд на коже.
Теперь, когда их настигло поражение – а это неотвратимо при таких известиях – надо поворачивать назад. Надо позаботиться об остатках клана. О том, чтобы избрали нового, достойного предводителя.
Вождь умирает. Однако еще не ушел окончательно в небытие, Шаресс  была уверена в этом – словно чувствовала слабое биение его сердца.
Она не вымолвила ни слова – лишь ударила пятками в бока своего ящера, сорвавшись с места и оставив своих сестер и искалеченного шпиона позади.
Наблюдать за побоищем, атакуя издалека и даруя магическую поддержку – одно, но оказаться его частью, слышать, как лопаются черепа под тяжелыми лапами ездовой твари, как чавкает плоть, распарываемая сталью и разрываемая на части челюстями прирученных Лигой Теней монстров – совсем другое.  Она стремилась не приближаться близко к сражающимся, избегая возможных стычек, а когда к ней присоединились трое дружественных всадников – заметно расслабилась, уже более уверенно держась в седле и не осматриваясь назад и по бокам с тревогой.
Шаресс не пришлось искать долго. Она не знала, стоит ли ей с облегчением выдохнуть, или же готовиться к худшему.
Он лежал в луже крови, придавленный мертвым ездовым ящером, дыша тяжело, то и дело кашляя кровью, но не выпустил из ослабевших рук клинок. Поразительно, что его не успели взять в плен или добить. Впрочем, судя по всему, пытались – земля была застлана трупами гномов и темных эльфов, отдавших свои жизни за защиту командира. В нем еще теплилась жизнь, и он отчаянно цеплялся за нее, не желая сдаваться.
Немало усилий ушло на то, чтобы сдвинуть исколотое пиками тело монстра, под которым умирал вождь, и лишь потом Шаресс спрыгнула со спины рептилии и упала прямо в липкую кровь и месиво внутренностей на колени перед владыкой. Она хотела было сказать, что предупреждала заранее об опасности затеи, но увидев искривленное болью лицо лидера клана – сдержалась. Когда они окажутся в безопасности, у нее будет предостаточно времени для упреков, и вне зависимости от желания эльфу придется выслушать жрицу Малассы.
- Помогите мне, - не просьба, но строгий приказ, и воины, оберегавшие Шаресс, водрузили израненное тело лидера клана на глубинного ящера, а после – помогли и эльфийке забраться в седло, - Мы отступаем, братья. Позаботьтесь о том, чтобы этот приказ дошел до всех военачальников, и Нимлот – прежде всего.
«Если сестра все еще жива.»
Засверкал в навершии посоха магический камень, и под сводами подземелий Игг-Шайла секунду спустя вспыхнуло аметистовое пламя, озарившее тоннели – знак, который должна была понять Лига Теней. Убедившись, что воины оставили ее, Шаресс пришпорила ящера, рванувшись прочь из эпицентра кровавой битвы.
Маласса временами слишком жестока с непослушными детьми, пренебрегающими ее шепотом. Для лидера клана это будет хорошим уроком… если он доживет до столицы. О последнем Хранительница Закона пообещала себе позаботиться, подгоняя рептилию.
Гномы получат сполна, когда сородичи залижут раны.
[AVA]http://s018.radikal.ru/i515/1312/26/64a695187200.jpg[/AVA]

Отредактировано Shadya (2013-12-23 17:09:33)

+3

3

[AVA]http://radikal.ua/data/upload/0fccf/ba193/d45d4c0f76.jpg[/AVA]
Не только гномов опьяняла битва. Среди эльфов так же находись те, кому «музыка боя» ласкала уши. Но даже среди этих отчаянных и яростных бойцов выделялась она. Она не любила битвы и сражения. О, нет, она жила ими. Они стали для нее столь же необходимыми как воздух и еда. Они стали частью ее жизни. Ил нет? Или битва и была ее жизнью от начала и до конца? Да, именно так.
Каждому врагу она стремилась заглянуть в глаза. Перед тем, как их оружие скреститься, и в тот момент, когда роковой удар еще не нанесен, но уже неизбежен. Ужас и страх в глазах жертвы пьянили ничуть не хуже вина. А кровь, бегущая из разорванных тел, дарила такое наслаждение, какое и в мечтах себе сложно представить. Она жила этими мгновениями, когда в очередной раз доказывала себе, миру, всем, что она – победитель. Хватит. Она уже хлебнула из чаши горя и отчаяния, и больше пить из нее не собирается.
Топор просвистел в каком-то дюйме от ее шеи, заставляя эльфийку резко отпрыгнуть назад. В голубых глазах загорелось злое веселье. Близость собственной смерти не пугала, но привносила в жизнь новые краски. Этому гному почти повезло. Еще бы чуть-чуть и ее голова покатилась бы под ноги собственным соратницам. Но нет, паршивая сучка-удача была на ее стороне. Впрочем, Нимлот в удачу не верила и считала, что все ее удачи «как-то связаны с мастерством».
Остроухая пригнулась и подобралась как змея перед броском. Шаг, два. Всего два шага успел сделать ее враг, когда остроухая прыгнула. Казалось бы из такого положения так высоко и так красиво не прыгнешь. Но Нимлот не зря вела свои отряды в бой, не зря была их лидером. Бестии, фурии и мегеры подчинялись и лидеру клана и жрицам Матери Тьмы, но здесь и сейчас – на поле битвы – они шли прежде всего за ней. Козырем Нимлот и ее «сестер» была не сила, но скорость и точность. Прыжок чуть в сторону, оттолкнуться от камня и взлететь вверх. Только для того, чтобы обрушить свои клинки на шею врагу. «Пожалуй, это похоже на казнь» улыбнулась темноволосая, когда ее оружие срезало голову с плеч коренастого противника.
Не успела она насладиться видом и запахом крови, как пришлось вновь уходить от удара. При этом вредная эльфийка не забыла насадить отрубленную голову на один из своих клинков. Трофей же! Хотя пустись Нимлот подбирать «мечи и копья» как вроде бы выражаются люди, ей бы не хватило ни места в собственной опочивальне, ни времени.
Гном тяжело дышал, но явно не из-за того, что запыхался. В каждом вдохе, в каждом его выдохе сочилась ненависть. Желание отомстить. Разорвать проклятую остроухую тварь на кусочки. Нимлот скалится и выпрямляется, нахально демонстрирует гному насаженную на клинок голову.
- Ох ты ж бедняжка, расстроился? Тебе так была дорога именно эта рыжая голова? Право слово я не знала. Можешь забирать!
Взмах и трофей срывается и летит в руки гному. Нимлот хохочет. Она безумна? Да, можно сказать и так. Она упивается чужой ненавистью, вкушает ярость и презрение как изысканные кушанья. Ей весело, ей безумно весело. Но ведь все знают, чем опасны безумцы. Никогда не знаешь, чего от них ждать в следующее мгновение. А Ним была опасна еще и тем, что никогда и ничего не делала просто так. Каждый прыжок, каждый шаг, каждый удар были просчитаны. У всего был смысл.
Братец погибшего (или это только для Нимлот все гномы на одно лицо?) рвется к хохочущей бестии. И не успевает заметить того, кто лишает жизни его самого. Они в гуще битвы. Опрометчиво здесь сводить личные счеты, опасно не обращать внимание на то, что твориться вокруг. Мегера вытаскивает клинок и мчится к следующему врагу еще до того как этот успевает коснуться камней. А Нимлот? А Ним и подавно нет на том месте. Она уже в центре следующей схватки.
Крики. Их так много. Боли, гнева и даже страха. Звон оружия, визг ящеров, рев медведей и непередаваемый «запах» магии. Их Богиня – Маласса – не бросит своих отчаянных яростных детей. Они победят. Многие погибнут, многие уже лежат мертвыми. И большинство знакомы Нимлот. Вернуть их нельзя, но можно отомстить, можно отплатить за их гибель. Принести победу. Кто не рад отдать свою жизнь за славную победу, за свою Богиню, за своего лидера?
И все же как оглушительны крики в сражении столь яростных противников. Они заглушают все. Кажется само время напугано этой какофонией звуков, оно замирает и бой длится бесконечно. Нимлот и правда теряет счет минутам. Сколько она бьется? Час, два? День? Месяц? Вечность? Кажется, что прошло так много лет, а битва все не кончается. Может такой мираж кого-то и испугает. Кого-то, кто боится потерь, кто цепляется за жизнь, кто не живет в битве, но выживает. Эльфийке же все отчетливее казалось, что ее силы никогда не исчезнут и она одна сможет одолеть всю армию. Наверняка те же мысли терзали и кого-то из ее боевых подруг. И это придавало им сил. Сплоченность, капля эгоизма и ярость.
Но вот что-то меняется. Этого не слышишь, но чувствуешь. Чаша весов, что склонялась то в одну, то в другую сторону, наконец определилась на чьей стороне будет победа. По сражающимся отрядам прошла невидимая дрожь, этакая волна. И битва начала принимать иной облик. Их начали теснить. Силы начали угасать, в то время как гномы казалось приободрились и пошли в бой куда решительнее.
Нимлот была покрыта кровью с ног до головы. Длинные волосы липли к коже спины, липли к лицу, щедро омытые багровой кровью. И то была «жизнь» не только гномов. Левая рука все еще сжимала клинок, но слушалась все хуже и хуже. Эльфийк не знала что хуже: лишится руки или оружия. Дыхание стало тяжелым, прерывистым. Воздуха отчаянно не хватало. Но она не сдавалась. Не сдавались и другие бестии. Было очевидно, что им не победить. Самое большее, что они могли сделать – отступить за спины наездников, чтобы спасти себя и потом ринуться снова в битву. Но она – именно она – не желала даже думать об этом. Она отказывалась замечать очевидное, она сражалась.
Крик ящера, мощный толчок откидывает ее на камни, заставляя рычать от боли.
- Нимлот, командуй отступление!
Эльфийка открывает глаза и невидяще смотрит на всадника на черном ящере. Это он ее отбросил в сторону, спасая тем самым жизнь. Но что он говорит? «Бред. С чего бы нам отступать? Мы устали, но не проиграли. Мы не проиграем!»
- Нимлот, ты меня слышишь? – эльф спрыгивает со своего ящера, подходит к Нимлот и встряхивает ее за плечи, стараясь заглянуть в глаза.
- Ты бредишь. Мы не отступим. Пора прекратить поджимать хвост. Сегодня мы не проиграем и тем более не побежим.
- Не неси ерунды! Командуй отступление, пока в твоем отряде есть кому отступать!
- Лидер Клана…
Пощечина. Звонкая, жесткая и до омерзения отрезвляющая. В голубых глазах отражается неверие и злоба. Как он посмел? Как. Он. Посмел? Она – женщина, лидер боевого отряда. А он кто? Кто он такой, чтоб так с ней обращаться. Даже если у него есть веские основания, этого поступка Нимлот не простит. Никто не прикасался к ней без ее разрешения. А все, кто рискнул, заливали своей кровью землю и камни. Но что-то пробилось сквозь черную злобу и желание поквитаться с обидчиком прямо сейчас. В его глазах было что-то, что заставило Ним ухватить свою побитую гордость за горло и хорошенько придушить.
- Кто отдал приказ?
- Шаресс.
«Сестрица?.. Значит, так надо» Эльфийка гневно проходит мимо гонца. Крепче сжимает свои клинки, словно они могут дать ей силы не послушаться приказа. «Что-то случилось. Что-то серьезное» Косой взгляд на ящера и его наездника. «Послали специально его. Быстро и… сильного» Отряд был бы все равно играл отступление. С ней или без нее.
- Нимлот?
- Передай приказ остальным. Я… я отвожу свои отряды.
«Почему? Маласса, почему мы отступаем? Ты же поддерживала нас! Ты ведь поддерживала?»

Нимлот в бою и Нимлот вне сражения – две абсолютно разные эльфийки. Опьяненная кровью и безумием бестия и собранная, даже в каком-то смысле сдержанная командующая отрядами бесстрашных женщин-бойцов. Поражение больно жгло гордость, но куда больнее отравляли душу сомнения и страхи. Выберется ли их Лидер? Выживет ли? Поведет ли в снова в бой, чтобы отомстить проклятым карликам?
Ним порывалась и не раз увидеть лидера. Самой оценить рану. Утешить себя или наоборот – нагнать дурные предчувствия. А еще голубоглазая хотела встретиться и поговорить с сестрой, с родной сестрой. Да, с той самой, что она знала с самого детства, с той, с которой сражалась плечом к плечу (зачастую и не образно выражаясь), с той, что вместе с другими ушла с поверхности. Это она дала сигнал к отступлению. Можно не сомневаться, что и приказ донести «послание» до нее – Нимлот – тоже ее рук дело.
О, нет, бестия не злилась. В привычном смысле. Эльфийка не была глупа, она прекрасно все понимала. Но быть может, сестра прольет чуть больше света на ситуацию. Может она скажет что-то, что не решилась сказать другим? Надо лишь найти время и поговорить. Но как раз времени-то не было. Обе сестры были вынуждены кутаться в своих делах как бабочки в паучьих сетях. Дернешься, чтобы освободиться – сильнее увязнешь.
В конце концов, Нимлот смерилась. Она поговорит с Шаресс когда у них у обеих будет на то время. А пока можно заняться насущными делами. К примеру – зализать раны. Жрицы не жалели сил и как могли латали наиболее сложные раны, стремясь, чтоб как можно больше воинов выжило. Но, конечно же, куда больше ведьм пропадало у лидера клана. И это обстоятельство не укрывалось от любопытных глаз. По рядам шли слухи. Самые различные. Начиная от того, что жрицы собираются захватить власть в клане (над этим Ним откровенно смеялась, а одного особо ретивого болтуна хотела лишить языка), и заканчивая тем, что лидер вовсе никогда не встанет. Но все сводилось к одному – мало им поражения, скоро будет плачь по «королю».
Самые трезвомыслящие и верные пресекали панические и еретические толки на корню. Но толку было чуть.
«Или я сегодня поговорю с Шаресс или начну убивать болтунов» Решение было принято сразу и бесповоротно. Искушение вырезать пару языков было таким манящим, что приходилось его раз за разом со злостью отбрасывать. Нет, они поговорят. Ним не таилась, но ее и не старались задержать, что бестию честно немного расстроило. Цокот каблуков, легкое касание ткани. Ним старалась не бежать, но и шагать степенно, не торопясь не получалось.
- Как он?
Нимлот не здоровалась. Была у эльфийки мерзкая привычка сразу переходить к сути, которая и заботила бестию. Собственная сестра казалась ей такой родной и такой… чужой. Пара дней. Они не виделись всего лишь эти два дня, ибо обе старались справиться с напастями поражения. Но что-то в них поменялось. Они устали и будто что-то потеряли. Ним – та точно потеряла. Очередную надежду на то, что их клану повезет.

+2


Вы здесь » Dragon Age: Collision » Игровой Архив » Tempora mutantur, et nos muramur in illis


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC