ДОЛЖНИКИ ПО ПОСТАМ
Сюда рискуют попасть те, кто долго задерживает пост. Если Вы сюда занесены - позор Вам и стыд! Пишите быстрее пост, пока не стали посмешищем всего форума!
Имя должника - по наведению на ссылку с названием квеста.
"Деловая беседа" - Варрик
"Безумцы не пойдут в обход" - Варрик

Dragon Age: Collision

Объявление







White PR

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: Collision » Личные эпизоды » Your favourite slave


Your favourite slave

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Тип квеста: личный.
Год события: 9:31.
Локация: Орлей. Дворец императрицы, покои Виктории.
Участники: Виктория де Монфор, Элия Ив.
Требующиеся роли: не нужны.
Сюжет: прошло уже достаточно времени с тех самых пор, как Виктория добилась от императрицы Селины Элии - шпионка была приставлена к Монфор как личная служанка, что значительно облегчило жизнь аристократки и в стократ усложнило выполнение заданий эльфийки. Поначалу шпионке Антиванских Воронов приходилось крайне не сладко, но со временем она привыкла к жестокому обращени и бдительному надсмотру со стороны Виктории и сумела смириться с плачевным положением своих дел. Иначе говоря, лже-Пея успела даже привыкнуть к этой женщине и даже привязаться, пока однажды до неё не дошло очередное задание из Гильдии.
Убить Викторию де Монфор.

Отредактировано Elia Eve (2014-01-27 15:28:58)

0

2

Depeche Mode - In your room

In your room
Where time stands still
Or moves at your will
Will you let the morning come soon
Or will you leave me lying here
In your favourite darkness
Your favourite half-light
Your favourite consciousness
Your favourite slave
In your room
Where souls disappear
Only you exist here
Will you lead me to your armchair
Or leave me lying here
Your favourite innocence
Your favourite prize
Your favourite smile
Your favourite slave
I'm hanging on your words
Living on your breath
Feeling with your skin
Will I always be here
In your room
Your burning eyes
Cause flames to arise
Will you let the fire die down soon
Or will I always be here
Your favourite passion
Your favourite game
Your favourite mirror
Your favourite slave
I'm hanging on your words
Living on your breath
Feeling with your skin
Will I always be here

- Велели тебе передать, - испуганно прошептала служанка Мирри, передавая лже-Пее странную кожаную нашлепку, весьма вовремя для самой Ив: поблизости не было Виктории, которая вела переговоры с какими-то господами и ожидала свою приставную служанку с минуты на минуту. В комнатке слуг был приятный полумрак, лишь свет одной единственной свечи рассеивал тьму, но Элия уже узнала по ощущениям эту метку. На круглом кусочке выделенной кожи должны были стоять имена тех, кому суждено умереть, и сразу же после прочтения эту метку необходимо сжечь, чтобы не было никаких доказательств о заказном убийстве. Такие метки - это тихая незаметная смерть. Это не брошенный кому-либо вызов, а тонкий намёк на то, что некоторые личности лишние в этой игре. В этом деле Элли была одной из лучших и, наверное, никто так мастерски не скрывал свои следы преступления после отравления очередной неугодного господина...Так было до тех пор, пока Виктория не сунула свой нос в дела Воронов.
Стоило правда отметить, что после того, как де Монфор стала день и ночь наблюдать за остроухой - это лишь на некоторое время сократило количество убийств аристократов. Затем смерти возобновились, но к ним Элия была не причастна ввиду того, что не имела права слишком далеком уходить от орлесианки и уж тем более не имела права заниматься чем-то подпольным. Количество синяков и следов побоев не сократилось, иной раз казалось, что надзирательница от безысходности пытается вымести на слуге свой гнев, но Виктории следует отдать должное - она была верна не только императрицы, но и своему чутью, которое всегда безошибочно указывало на предателей. Лже-Пея не раз становилась свидетельницей того, как эта женщина пытает других эльфов, нередко под её горячую руку попадались и простые люди, но у каждого была своя тёмная тайна, которая непременно раскрывалась.
Остроухая перебила в руках метку, задумчиво поглядывая на дверь - через сколько мгновений дверь распахнётся и сюда войдет Виктория? Бард перевела взгляд на Мирри, но та уже торопливо выбежала из каморки, чтобы лишний раз не навлечь на себя беду. Наивная девчонка, её всё равно поймают, если она так и будет дрожать от каждого косого взгляда как осиновый листочек. Оставшись наедине сама с собой, Элия закусила нижнюю губу и, с колотящимся от волнения сердцем, быстро раскрыла ладонь, чтобы увидеть наконец имя своей следующей жертвы. На маленьком кусочке выделенной кожи было выжжено имя, но Ив никак не могла понять что к чему. Девушка потерялась способность думать, поэтому она не сразу поняла, что её следующей жертвой стала Виктория.
Ещё некоторое время назад лже-Пея прыгала бы от радости, торжественно празднуя свою победу над этой аристократкой, но сейчас шпионка пребывала в какой-то растерянности: разве она не хорошо играет? Разве у неё не получилось добиться того, чего другие не смогли бы и в жизнь сделать? Агент Антиванских Воронов не только стала любимой служанкой императрицы, но и стала личной слугой другой шпионки, слежка за которой принесла бы куда больше, чем близость Селины или её верноподданных. О Тенях было известно катастрофически мало, эта секретная организация была слишком зашифрованной и слишком недоступной даже для Воронов, которые то и дело кричали о том, кто они такие. Громкая слава здесь была совершенно ни к чему, но такова была политика гильдии. Элия резко развернулась и в быстром темпе двинулась в сторону покоев Монфор, чтобы выполнять дальнейшие указания надзирательницы.
Пройдясь по дворцу эльфийка дошла до нужной двери и замерла на месте. Метку она спрятала под платьем в свой бюстгальтер, и робко постучалась:
- Монна, к вам можно? Это Пея, - сверкающие глаза её вновь потухли и приняли какое-то скорбное, послушно-смиренное выражение, голову она опустила низко в знак уважения, и ждала дозволенности Виктории войти внутрь.

+1

3

В последнее время состояние Виктории даже с большой натяжкой нельзя было назвать идеальным. То есть, как вообще можно определить хорошее настроение орлейской аристократки, которая не может ни на минуту расслабиться, даже будучи в полной уверенности, что это никак не скажется на слухах и сплетнях? Никак, в том-то и дело, а если учитывать проблемы, которые в последнее время донимали Монфор, так и вовсе нельзя было сохранять спокойствие. А пугала Викторию неизвестность, которая окружала её.
Ни для кого не секрет, что Селина была такой женщиной, которая может и верила всему тому, что говорят, но проверяла все факты, и проверки эти были тщательными. Поэтому Виктория ничего не могла поделать с тем, что Селина уличила её в чём-то, о чём отказывалась даже говорить. Разговоры их каждый раз были приватны, но Виктория с каждым днём становилась всё мрачнее, видя, что любимая госпожа верит каким-то глупым слухам. Дело, что было удивительно, не касалось Пеи вообще нкиак, хоть и раньше Селина часто находила повод, чтобы пожурить аристократку. Естественно, она дозволяла использовать какие угодно методы, чтобы выбить правду из того или иного человека, но теперь...
Теперь дело было даже не в паранойе Монфор, касающейся Пеи, а в чём-то ещё. Виктория не верила, что её решили вот так вот убрать, поэтому когда это было возможно, уходила, чтобы спросить совета в ордене, где её воспитали такой, какой она сейчас была. Там её заверяли в обратном, и заверяли так, что нельзя было распознать ложь. Наверное, потому что это и не было ложью, однако Виктория чувствовала, как её привилегии, как привычный ей мир рушится на глазах. Нельзя было никому доверять и раньше, но сейчас аристократка чувствовала, что даже спиной повернуться ни к кому не может. И это, вкупе с мнением императрицы и делали её такой, какой она была сейчас. Радовало единственное - что не бывает ничего вечного, и вот, в этот, похожий на все остальные, день, к Виктории пришли несколько человек из Теней, сделав этот разговор просто обсуждением насущных для двора вопросов, словно они заинтересованные в благополучии Орлея дипломаты. Честно говоря, Виктории не хотелось знать, какая ложь позволила им сейчас говорить наедине, но сам разговор ей не нравился.
Коллеги говорили загадками, но Виктория, способная понимать их все, легко видела, что те хотят сказать. Они говорили, что Селина не ошибается, и что если в ближайшее время случится что-то странное, то нежелательные элементы придётся устранять. Виктория и сама всегда поддерживала такую политику, но не знала, в чём её обвиняют; не знала, о чём идёт речь. И о фактах ей никто не говорил. Иными словами, если речь шла о подставе, то это был кто-то сверху. Вот только кто?
Монфор молча кивнула, затем покачала головой, отказываясь задавать наводящие вопросы. Сейчас лучшим вариантом было делать хоть что-то, чтобы избежать незавидной участи, но побег бы только подтвердил вину. С другой стороны, какие ещё варианты могут быть? Виктория не знала о таких и у неё не было ровным счётом ничего, за что можно было цепляться в этой жизни. Она сама предпочла её той жизни с родителями, потому что здесь ей было лучше, но снова менять одно на другое Монфор никогда бы не стала. Это было слишком коварно по отношению к родителям и слишком подло по отношению к себе. За все эти годы гордость Виктории преобразилась, и она никогда не попросила бы помощи у родных, даже будучи абсолютно уверенной в том, что они её простят. Что оставалось? Оставалось сделать что-то такое, что снова позволит ей служить на благо Её Величества, и не думать о тех, кто вообще и какими способами мог очернить её имя. Был и третий вариант, но самоубийство было универсальным решением проблемы в любом случае. Самоубийство же в данном случае только подтвердило бы её вину и было бы представлено как самоубийство, чтобы избежать пыток. Но боль от пыток и в сравнение не шла с теми мучениями, которые доставлял позор. Вот это сейчас и было тем препятствием, которое путало все мысли, не давая аристократке начать что-то делать.
Стук в дверь прозвучал как удар грома, и Виктория вздрогнула.
- Погоди минутку, - устало бросила Монфор, приводя себя в порядок и смотря в зеркало на своё лицо, которое в порядок привести смог бы разве что здоровый сон и внушённая кем-то мысль, что всё будет хорошо. А сейчас Виктория чувствовала себя человеком, стремительно падающим в пропасть, которому уже никто не смог подать бы руки. Если спасение и было, то только на пути к самой бездне, в которой сейчас нельзя было ничего разглядеть.
Виктория щёлкнула засовом, открывая дверь и несколько секунд выжидательно глядя на Пею. Та, если брать во внимание прошлые странности, вполне могла устроить такое, но вряд ли самостоятельно. За всё это время Виктория так и не смогла ничего выбить из неё, и это было так странно, что удивляло аристократку. Да, пожалуй осознание собственной слабости поначалу и вызывает удивление, и Виктория знала, что если всё так, то этот бой проигран, а с ним проиграна и война. Она признала бы победу Пеи, но отказывалась признавать собственное поражение. До тех пор пока её не закуют в цепи, время было. Хуже всего было то, что Виктория сейчас оказывалась скована различными правилами, и не могла взять и снова начать пытать Пею или убить её. Любой лишний след на теле эльфийки мог о многом сказать самой Селине или Теням. Они ждали любой слабости, но не могли истолковать угрюмость аристократки как вину. И Селина прекрасно знала, из-за чего переживает Виктория. Нужно было держаться.
- Чего ты хотела? - произнесла Виктория - На сегодня я освободила тебя от работы, у меня есть другие дела. Да и у тебя наверняка тоже, - хмыкнула Монфор.

+1

4

Зачем она вообще притащилась сюда? Несколько необдуманный поступок со стороны шпионки мог бы обернуться для неё плачевно, но Ив доверилась своей интуиции, незамедлительно среагировавшей на новое задание "сверху", поэтому не чувствовала никакой опасности в своем визите. Эльфийка не одну сотню раз уже была комнатах аристократки, не единожды вытирала пыль с полок, поглядывая на рабочий стол Виктории, в надежде найти там письмо или книжку с личными записями орлесианки с ценной информацией, но всегда все попытки были безуспешны - Монфор соблюдала присущую её работе осторожность и вовсе не хранила в своей спальне никаких секретных данных. Предусмотрительно, хотя чего ещё можно было ожидать от женщины, вступившей в ряды Теней?
Элии ранее приходилось бороться со своей всепоглощающей ненавистью к Виктории, в особенности после того случая, когда надзирательница чуть было не схватила остроухую с поличным: в тот роковой день Элли с трудом выдержала тот морально-психологический напор брюнетки, сохранив не только свою маску практически ни в чём неповинной служанки, но и избежав не нужного кровопролития. Вспоминая о том злосчастном дне, Элия неоднократно задавалась вопросом: "Почему же я не убила её?", но всегда отвечала себе же: "Потому что того требовала ситуация". И ведь действительно Ив тогда не на шутку испугалась за провал миссии, которую поручили ей мастера гильдии Воронов, и опасения девушки конечно же не были необоснованными, ведь желание убить захватчицу вперемешку со страхом замутили разум, но всё закончилось более чем неплохо. Спустя некоторое время девушка приловчилась общаться с приставленной к ней надзирательницей, также как и научилась работать с ней в паре. Нечастые, но довольно серьезные задания поступающие напрямую от самой императрицы, столь схожие с очередным хитроумным планом этой великолепной женщины незаметно и тем самым ещё более неотвратимо привязали эльфийку к Виктории. Элия привыкла быть с аристократкой рядом и привыкла играть свою роль, настолько сильно вжившись в неё, что казалось всё шло своим чередом и никогда ранее не существовало шпионки Антиванских Воронов Элии Ив. В этом мире существовала одна лишь Пея - служанка императрицы, хорошая, внимательная, кроткая эльфийка, припрятавшая несколько козырей в рукаве, чтобы иметь возможность защитить не только саму себя от неприятностей, но и помочь другим. В то же время бард нашла в Виктории не только своего врага, но достойную соперницу, не привыкшую сдаваться и отступать на половине пути, соперницу, с которой можно было бы потягаться в состязании на самую лучшую лицедейку и шпионку, что всегда подстёгивало остроухую быть как можно осторожнее и бороться с надзирательницей всеми известными окольными путями. Сама эта борьба вошла в привычку, и осознание того, что столь ценная кладезь информации и навыков может быть вот так просто уничтожена по непонятным причинам и мотивам гильдии, не давало девушке покоя. Неужели она...
- Погоди минутку, - раздался наконец-то голос Виктории по ту сторону дверного полотна. Элия приподняла голову, терпеливо ожидая окончательного разрешения войти внутрь, но вот щёлкнула щеколда, и перед эльфийкой "выросла" Монфор, выжидающе глядя на служанку голубыми глазами. Чисто на автомате девушка вежливо поклонилась аристократке, чуть присев в легком реверансе. Не поднимая головы, лже-Пея ещё с мгновение помолчала, подбирая нужные слова для этого непростого разговора, но единственное на что у неё сейчас хватило сил - это слабо улыбнуться.
- Я и забыла совсем, монна, - она рассеянно положила ладонь на голову, подчеркивая этим жестом свою неаккуратную забывчивость. - Я могу войти?
Картина последующих действий в миг выстроилась в четкую цепочку, поэтому прошмыгнув мимо Виктории, бард плотно закрыла за собой дверь, налегая на неё всем телом. Вновь обернувшись к женщине, эльфийка затряслась готовая вот-вот разрыдаться:
- Монна, нам нужно срочно покинуть дворец, - зеленые глаза-блюдца были полны вполне реальных слез. Ив не могла себе позволить лишиться столь прекрасной соперницы, а эта наполовину выигранная для шпионки война перестала иметь всякое значение, после того, как она увидела метку. Девушка не хотела так обрывать эту игру, её вполне устраивала эта ложь и такие обстоятельства, а сами условия нравились ей ещё больше, ведь теперь и она стала соучастницей этой Великой Игры бесконечных интриг, заговоров и предательства. Словно ребёнок, Элия действительно готова была расплакаться от досады, ведь у неё обязательно отнимут её домик и любимых кукол, и в конечном счете после выполнения всех требований от эльфийки избавятся с той же легкостью, как избавляются от ненужных вещей. А умирать она пока не собиралась.
Метнувшись в сторону сундука с вещами аристократки, остроухая начала быстро работать руками, извлекая из него всё самое необходимое для дороги, говоря громким шепотом:
- Возьмите только самое необходимое, и давайте поторопимся, монна, умоляю, - она наткнулась руками на дорожный плащ и одним резким рывком достала его из вместилища прочей одежды. - Да простит меня Создатель, но я слышала как они говорили о Вас!Они хотят убить Вас сегодня!
Испуганно прикрыв ладонью ротик, девушка с ужасом смотрела на Викторию, ожидая её реакции. Может быть спустя столько времени эта женщина всё таки отнесется хоть раз к своей служанке серьезно и не станет докапываться с подозрениями? Судя по тому, как Монфор выглядела (а весь её вид только и говорил о том, что бессонные ночи, вечный стресс и психологическое напряжение никому на пользу не идут), Ив сделала немного наивный вывод, что орлесианка в этот раз поверит ей.
Создатель. Пусть она поверит.

+1

5

Monster Magnet – When The Planes Fall From The Sky

под это было написано, и читать рекомендую под это же
When the flood comes I ain't gonna drown
I'm going on a mission
I'm going on a mission

When the world burns I ain't gonna die
It's OK
It's OK

Hallelujah brothers, hallelujah girls
Dancing in the fire with your flap jacks set on stun
Press the button, baby
watch that bacon fry
That's the way
That's the way

Just the notion gets me off
One more disaster and I'm gone

When the planes fall from the sky you'll understand
when the ocean turns to flame you'll understand
when you watch my baby move you'll want to take her hand
When Galactus eats your meds you'll fucking understand

I can feel you coming from a million miles away
You'll be cursing your libido come the judgement day
Move, you little monkey, shake it for me more
I can give you five before I shut my bedroom door

When the planes fall from the sky you'll understand
when the oceans start to boil you'll understand
when you watch my baby move you'll want to take her hand
When Galactus fucks your wife I think you'll understand

- Почему бы и нет. Впустить её сейчас, чтобы насмотреться. Возможно, в последний раз.
Поражение совсем не грело душу, но сейчас его неотвратимость была сравнима со временем. То есть, никакой иной исход этого не дня не представлялся Викторий, как этот. Она не опустила бессильно руки, но выжидала. Была столь же верна своим идеалам, как и раньше. И что самое главное, знала, что всё закончится примерно так. Те, кто были опытнее и старше, предупреждали, что так заканчиваются многие судьбы тех, кто варится в этом раскалённом орлейском котле. Игра захватила Викторию. Всякое было - и победы, и поражения, а это представлялось ей логичным завершением пути. Возможно, именно сейчас и стоило провести оставшееся время в одиночестве, однако Монфор не собиралась думать о позоре. Больше нет. Во всяком случае, не больше, чем думала обычно. Плохая шутка, но даже умереть можно было несколькими способами. Как и всегда, у Виктории был выбор, но она надеялась, что кто-нибудь разберётся в том, что происходит. Пея могла быть виновной во всём, и сейчас пришла сюда позлорадствовать? Ну, это ведь не больше, чем просто предположение. Слишком коварно, чтобы быть правдой. Впрочем, и Виктория сейчас не могла адекватно воспринимать, где правда, а где ложь.
- Да, входи, - сдержанно ответила аристократка, всем своим видом выражая спокойствие, которое, надо признать, в следующие несколько секунд дало ощутимую трещину. Пея вела себя странно, и это, надо признать, забавляло Монфор. Виктория прекрасно расслышала её слова, но пока не сделала ровным счётом ничего, что могло бы хоть как-то считать её "в деле" - в том, в которое её заманивала Пея. Множество самых разных предположений сейчас вертелось в голове аристократки, но общее спокойствие не давало ей принимать решений. Глядя на Пею, Виктория пришла к письменному столу, на котором стояла замысловатой формы бутылка - подарок императрицы - и сделала ещё пару глотков. Да, антиванское вино. Вот причина этого спокойствия. Возможно, стоило смешать его с сильнодействующим ядом, чтобы не быть снова вовлечённой во что-то.
На самом деле, Виктория может и хотела бы сделать хоть что-то, но весь этот сгущающийся туман вокруг неё не давал мыслить здраво. Она настолько привыкла ожидать от Пеи подвоха, что её слёзы казались неправдоподобными. Фальшивыми. Однако при этом цель её визита шла вразрез с логикой. Зачем сейчас покидать дворец и почему Пея хочет этого? Ну, наказание это отсрочит, но только ужесточит. Виктория, в отличие от Пеи, знала, что могут делать с такими изменниками в подземельях, поэтому сейчас бежать ей не хотелось. Что же касается её участи, то это мог быть с равной вероятностью как медленный яд, так и пытки до смерти. При этом Виктория бы не сказала ничего из того, что хотели бы от неё, потому что действительно не располагала информацией.
А что сейчас?
Сейчас ей не хотелось убегать. Возможно, Пея действительно старалась помочь и выставить себя в хорошем свете, но если Тени и учили принимать поражение, то только так - молча и лицом к лицу. И уж точно ей не хотелось уходить сейчас с той, кто столько времени лгала ей, причём Виктория чувствовала это, но до сих пор не могла поймать с поличным. И теперь никогда не сможет. Апатия захватила аристократку, но сейчас ей было так спокойно, как уже давно не было. Вероятно, с таком состоянии легче всего встречаться с неизбежным.
Она ещё раз еле заметно усмехнулась, подходя к напуганной Пее. Странно. Очень странно.
- Я знаю, - едва слышно произнесла Монфор. - И я никуда не убегу.
Виктория небрежно прикрыла сундук и, пройдя к кровати, присела на неё, не забыв захватить и бутылку с остатками вина.
- Ты предлагаешь мне бежать, Пея, но убегают обычно те, у кого есть цель. Мне некуда бежать и не для кого жить. Дворец и Селина были моей жизнью. Сомневаюсь, что мой статус будет играть какую-то роль в Ферелдене или Вольной марке. К тому же, жизнь в постоянном страхе не даст мне ничего, кроме потраченных нервов. Меня найдут и будут выжидать момента, когда я отвернусь. Ты, вероятно, ещё многого не знаешь. И спешу сказать тебе, что ошибаешься, если считаешь меня упорной. Упорными будут те, кто за мной придут.
Виктория поднялась и подошла к эльфийке.
- Иди к себе, Пея.
- Возможно, сейчас я просто согласиться на то, что она предлагает. Слишком малы шансы сбежать, но велики шансы попасться. Если меня поймают, то пытки только ужесточат. Побег в данном случае - это лишний повод думать, что я знаю что-то о деле, которое даже в глаза не видела. Но это уж точно стоит оставить при себе - я и так фактически плачусь ей в жилетку. Я слишком сильна для этого. А она, возможно, только и ждёт моей слабости. Наверное, сейчас идеальный момент для того, чтобы прийти и начать убеждать меня в чём-то.
- Мне бы хотелось побыть одной, - как можно беспечнее добавила вслух Виктория, но прозвучало это не слишком убедительно.
Аристократка держала бутылку в руках, глядя в пол и время от времени оглядывая комнату. Сонливость вкупе с начальной стадией опьянения брали своё, и Виктория... в общем-то, чувствовала себя очень хорошо. Страхи отступили, позор забылся, так что ещё надо? Конечно же, она видела слёзы Пеи, и это даже волновало её, но ровно до тех пор, пока она не включала в дело логику и не начинала думать головой. Может, все проблемы как раз от этого?
- Со мной всё будет хорошо, Пея, - улыбнулась Виктория. Она не собиралась прогонять эльфийку, настаивая на том, что хочет побыть одна. Если той что-то нужно, она может выжидать. Или забрать это прямо сейчас. Или просто смотреть на противницу, которую... нет, нельзя было сказать, что Пея победила. Виктории было легче думать, что то, что её ожидает - дело рук Теней, а не Пеи, которая связана с этим. Да, так, пожалуй, было куда легче.
Виктория перевела глаза на стол, в одном из запертых ящиков которого мог быть яд. Нужен был именно такой, чтобы она ещё какое-то время побыла живой и умерла только тогда, когда её соберутся пытать. Монфор криво усмехнулась, представив рожи этих убийц и двуличных мразей, когда они увидят то, как выкрутилась из ситуации аристократка. Этот план сейчас казался ей куда более непредсказуемым и удачным.

Отредактировано Victoria de Montfort (2014-03-24 16:12:20)

+1

6

Натянутое спокойствие, схожее более с тонкой струной лютни или арфы, резало сознание нарастающим напряжением и готово было вот-вот лопнуть; служанка ощущала какую-то обреченность этой комнаты, нависшее темной тучей под самым потолком и собирающимся разразиться громом с молнией прямо над головами двух женщин. Элия не могла не заметить бутылки выдержанного Антиванского, но существенного значения ей совершенно не придала за ненадобностью, ведь сейчас голова шпионки разрабатывала план побега из этого места. От чего-то захотелось звонко рассмеяться.
Как глупо наверное пытаться сбежать из замка императрицы Селины, когда кругом одна стража, тайные агенты, шпионы, тени, следящие за каждым твоим движением, за каждым взмахом твоих ресниц, но все они не представляли для Ив существенной проблемы. Девушка была уверена в своих силах и не боялась рисковать ради спасения собственной шкурки и столь непредсказуемого переменчивого будущего. Своего будущего, которое обязательно наступит. И если подумать так логически, то у Элии отняли всё: родителей, сестру, детство, беззаботную радость, жизнь - всё то, чем дорожит простой человек от мала до велика, всё то, что заставляет двигаться вперёд и дышать этим воздухом. Так что же сейчас изменилось и почему девушка та рьяно пытается защитить ту, кто практически всё времяпрепровождение шпионки превратила в сущий ад? Никаких разумных объяснений этому не приходило пока в голову.
- Я знаю, - голос Виктории был на редкость тихим, а последующие слова и вовсе заставили остроухую на мгновение замереть. - И я никуда не убегу.
Это были слишком очевидные слова смирившегося со своей участью человека, человека который готов был расстаться с жизнь во имя своих идеалов и принципов, человека, у которого больше ничего не осталось. Смирение и покорность перед сложившимися обстоятельствами в знак уважения к своей немилосердной судьбе - это как-то совсем уж не было похоже на Монфор. Элия лишь терпеливо прикрыла глаза и зажмурилась; Монфор очень некстати решила сдаться, соответственно лже-Пее придется приложить куда больше усилий на проворачивание своего плана, чем рассчитывала изначально. Это чертовски раздражало.
Проигнорировав небрежный жест аристократки, означающий прекратить рыться в её вещах, остроухая проводила свою надзирательницу заплаканным взглядом до кровати, после чего отвернулась от Виктории. Эта сильная женщина была разбита, что она тут же подтвердила своими же словами. Это было странно и совершенно неправдоподобно, вся эта обреченность вызывала у эльфийки ломку в теле, хотелось извиваться на полу подобно змее на сковороде от безысходности и кусать себя за локти, лишь бы избавиться от удушливого, разъедающего чувства неизбежности. Стиснув зубы и собираясь с силами вновь, лже-Пея раздраженно откинула крышку сундука, демонстративно выкидывая попадающиеся под руку ненужные вещи аристократки. Им в дорогу не нужно будет много, лишь самое необходимое, да и это на короткое время, ведь через некоторое время придется всю эту одежду сжечь.
- Я тоже буду упорной, - Ив почувствовала приближение женщины спиной, но в этот раз проигнорировала слова брюнетки, хотя и перестала так беспорядочно раскидывать вещи по комнате. - Вот дерьмо. Теперь их нужно будет собрать так же аккуратно, как они и были сложены. Ничто не должно выдать того, что сбор происходил в спешке. Всё должно остаться так, как и было всегда, словно это и не побег вовсе.
- Мне бы хотелось побыть одной, - услышанное заставило эльфийку сжать ладони в кулаки, от чего стремительно побелели костяшки пальцев. Но так же лже-Пея не могла не расслышать некой неуверенности в голосе Виктории, словно сама женщина сама ещё не знала чего хочет, а произнесла эти слова по причине их необходимости. Якобы именно эти слова должны быть произнесены в такой момент и сорвались с языка камнем, а не по напеву души. Ну, не так уж и плохо в таком случае.
Видимо вино и заметная усталость Виктории взяли своё: глаза точно потухли и посерели, из них пропал тот живой блеск и пронзительность, уступая место пелене умиротворения и мнимого чувства спокойствия - легкое опьянение лишь немного замутило разум орлесианки, избавляя её от страха перед грядущим. С ней всё будет хорошо.
Если бы шпионка под прикрытием не знала Монфор, то наверное смогла бы улыбнуться в ответ той. Эту улыбку на губах женщины эльфийка тоже буквально почувствовала, хоть и не видела её своими глазами; слезы вновь задрожали на ресницах.
- За что же ты себя так не любишь? Почему не хочешь бороться, демон тебя разорви?! Мы справимся...У нас получится! Возьми себя в руки, Виктория, мы должны попытаться! Ты... - на щеках снова заблестели мокрые дорожки, поэтому пришлось прикрыть глаза. - ...Ты... Ты достойна жить! - неожиданно выпалила вслух бард, резко оборачиваясь к надзирательнице. Проворно вскочив и точно на крыльях подлетев к Виктории, Элия нависла над аристократкой бледным призраком с красными заплаканными глазами, след которых в миг исчез. Она смотрела в ясные голубые глаза разбойницы с такого близкого расстояния, что могла разглядеть каждую крапинку, каждую темную полосочку вокруг бездонно черного зрачка орлесианки. Никогда раньше она была так близка... Воспользовавшись эффектом неожиданности, эльфийка выхватила у Виктории бутылку вина и, предварительно сделав несколько шагов назад, от души присосалась к горлышку, сделав четыре жадных глотка. Остановившись и вытерев губы рукавом своей одежды, Элия бросила испепеляющий взгляд на Монфор, говоря шепотом:
- Разумно ли сейчас сдаваться, монна? - она не забыла о надлежащей вежливости. - Неужели вы думаете, что разумно сейчас опустить руки, когда у Вас есть выбор? Я не верю в то, что Вы могли сдаться. Какими бы не были упорными ваши недруги, монна, я ещё более упорна, и я никому не позволю причинить Вам вред. Прошу Вас, доверьтесь мне.
Вообще-то, она сама не ожидала от себя таких слов, но не даром же говорят, что "слово - не воробей. догони и добей", поэтому устало прикрыв глаза и нервно дернув плечом, эльфийка бросила напоследок:
- Ваша жизнь - это я, разве нет? - зеленые глаза вновь встретились с голубыми. - Вам же было указано следить за мной, так что же стало причиной того, что вы отказываетесь теперь от своего долга?
Она подошла к письменному столу, поставив на него бутылку, и лихорадочно соображала: что же делать теперь? Она ждала приговора Виктории, но теперь с неожиданной для себя ясностью понимала почему ей было так важно спасти аристократку. Глупые человеческие чувства - они подобны самому страшному медленному яду, разъедающему крепкое мраморное сознание и отравляя сердце нежностью. Чуть больше, чем просто привязанность.
Дыши.
Остроухая резко дернула на себя ручку выдвижного ящичка, в надежде найти там склянки или пробирки с ядами. Виктория не так глупа, чтобы просто сдаться на милости пока что невидимым врагам. До лже-Пеи не совсем сразу дошел смысл сказанных ранее слов надзирательницы, а сейчас всё встало на свои места: орлесианка уже давно ждала этого, что за ней придут убийцы, но она ждала этого совсем не от Антиванских Воронов, а от своих же товарищей, скрытых в Тени. Именно по этой причине Монфор так легко приняла свою участь, считая, что спасения от тайной организации не найти, а раз её хотят поймать, то...Нужно быть совсем идиотом, чтобы верить в то, что женщину так легко отпустят. В дело пошел второй ящик. Разбойницу будут наверняка будут пытать, но каким бы закаленным не был дух и тело выдержать самые изощренные методы никому не под силу, тем более, что Виктория всё равно ничего не скажет Теням. У нее просто нет этой информации. 
- Проклятье, - Ив принялась рыться в другом нижнем ящике стола, где её ловкие пальцы наконец-то нащупали гладкую и холодную поверхность стекла. - Наконец-то.
Вытащив полностью весь ящик, эльфийка увидела здесь несколько склянок с разными жидкостями, но этого было бы вполне достаточно, чтобы обезопасить Монфор от глупостей, да и в дорогу пригодятся. Собрав их все, остроухая схватила валяющуюся на полу шелковую блузу орлесински и ловко завернула в неё свою находку.
- Это пригодится в дорогу, - произнесла девушка и отложила в сторону, начав быстро собирать разбросанные вещи и складывать их в ровную стопку, чтобы потом поместить обратно в сундук.

Отредактировано Elia Eve (2014-03-31 13:17:19)

+1

7

- Недостойна, - мрачно усмехнулась Виктория. И какого чёрта именно сейчас её потянуло на откровенности? - Если Селина не считает, что я достойна жить, значит я готова принять такое решение. Я уже объяснила, почему не хочу подтверждать слова о возможном предательстве. Мой побег будет согласием с этими условиями. Я могу уйти хоть сейчас, но идти мне некуда. Ты, вероятно, не понимаешь меня.
Конечно же, эльфийка не понимала. Можно было, вдаваясь в подробности, объяснить ей, в какой ситуации сейчас находилась Виктория, а можно было просто промолчать, что аристократка и сделала. Виктория не собиралась говорить о родителях, которых она предпочла забыть, лишь бы только они не попали под удар в один прекрасный день. Учитывая то, как быстро судьба перестала улыбаться и скорчила гримасу, Виктория только убедилась в том, что правильно сделала. Хотя бы для родителей ей хотелось остаться хорошим человеком. Хотя бы в чьей-то жизни ей хотелось запомниться не только вынужденными решениями, но и решениями такими, которые будут действительно свободными, искренними, независимыми ни от чьего мнения. Те, которые не были приняты под чьим-то давлением. Сейчас, правда, было несколько смешно говорить о решениях, принятых под чьим-то давлением, но Виктория твёрдо решила, что одного такого решения - остаться - ей вполне хватит и не стоит возбуждать собственный ум мыслями о возможности побега. В том состоянии, в каком Виктория была сейчас, она, быть может, и согласилась бы бежать, но была бы поймана возле первого же поворота. И нет, не потому, что была не очень трезва, а потому, что нутром не хотела этого. Всем вокруг было что-то нужно, и Виктории хотелось с этим покончить. Пускай так, но ведь судьба - вещь неотвратимая, и она сама выбирает тех, кого забрать.
Виктория смотрела в глаза Пеи, которая сейчас находилась как никогда близко и пыталась понять, какая ей выгода от спасения обречённой на смерть аристократки, которая долгое время пыталась сделать жизнь служанки сущим адом. Возможно, Виктория бы уже задала какой-нибудь каверзный вопрос, но сейчас ей было плевать. Она просто знала, что не знает всей правды. И конечно же, не собиралась никуда идти. Ей не убеждали слова Пеи, какими бы искренними они не казались.
- Скажи, Пея, а разумно ли было тебе пить из моей бутылки? - заметила Монфор - В ней вполне может быть снотворное или медленный яд? Ты разве не чувствуешь этого? Ты ведёшь себя слишком безрассудно и твои мотивы непонятны мне - аристократка наклонилась к ушку эльфийки и прошептала:
- Я не разучилась чувствовать ложь, Пея. Я знаю, когда люди лгут, а когда говорят правду.
Отстранившись, Монфор добавила:
- Я никому не доверяю, Пея. Теперь нет. Я жила словами и законами Её Величества, но теперь, когда всё произошло, и произошло очень быстро, я никому не могу верить. И уж тем более не могу верить тебе, когда ты заявляешься ко мне и так странно ведёшь себя.
Виктория не сказала главного, но эти слова она была готова держать в себе до конца. И, к тому же, раньше попытки вывести Пею на чистую воду ничего не давали, почему они должны были сработать сейчас? Потому что она странно ведёт себя? Потому что Виктории осталось жить чуть больше суток? Нет. Виктория не верила в такие совпадения. Она вообще мало во что верила сейчас.
А Пея продолжала говорить. И уже не первый раз говорила слишком двояко. Более чем того могла потребовать эта ситуация. Виктория невольно вспомнила случай из детства и свою длинноухую сиделку, и лучше бы ей было не вспоминать её.
Она оттолкнула Пею и отвернулась. Неприятные воспоминания из детства, которые, смешно подумать, были вызваны простыми словами, били сильнее всяких ножей. Скулы аристократки напряглись; она поспешно провела рукой по глазам, размазывая набежавшие слёзы.
- Я помню о том, что мне было приказано. Но сейчас это не имеет никакого значения. Сейчас вообще ничто не имеет значения.
Монфор слышала, как в голове отдаются удары сердца. Чувствовала, как оно пульсирует в груди. И слышала своё дыхание. Настолько тяжкие звуки, что хотелось забыть их, уйти туда, где их нет. Уйти, где очень чисто, очень пусто и очень спокойно. И от этого места Викторию отделяла пара шагов и пара глотков. Но Пея, вероятно, предусмотрела такой вариант или просто знала, что это мог быть один из вариантов, каким можно было всё закончить.
- Мне бы хотелось, чтобы ты ушла, - думала Виктория - Кто знает, как знать истолкует мою смерть от яда. Быть может, это будет самоубийством, но ведь кто-нибудь может повесить это на тебя и ты пострадаешь просто так. Впрочем, нет, не просто так, но я ведь так и не смогла докопаться до истины. А значит ты всего лишь служанка, которая не при делах. Таким уж точно не стоит рисковать.
Виктория долго думала над запасным планом. Он, надо признать, был у аристократки уже давно, ведь подозрения о том, что всё будет плохо, закрались в её душу уже давно, а в действительности всё очень плохо стало только сегодня. И Монфор всё это время держала запасной план при себе. Выбирая между тем-то и тем-то, Виктория отказалась от самоубийства холодным оружием - как ни старалась, она не могла пересилить себя и нанести себе удар. Да пусть даже банально упасть откуда-нибудь на оружие. Оставался второй и куда более эстетичный вариант. Благо, ядов у аристократки хватало, но ей при этом был необходим беспроигрышный вариант. В ящике стола у Виктории таких не было - эти яды в основном использовались как некая плёнка, наносимая на оружие. Если клинком наносился удар и яд попадал в кровь, то эффект был гарантированный, а вот от простого приёма внутрь (ну, как, в общем-то, и от попадания через рану) эффект был крайне медленным. Иначе говоря, приняв такой яд, Виктория осталась бы жива, а прознавшие бы об этом Тени тут же решили бы привести приговор в исполнение. И тогда, вкупе с болью внутренней, Виктория бы испытывала боль внешнюю, от мучений. А беспроигрышный вариант ей сделала одна гостившая у Селины магесса. Было это достаточно давно, однако Виктория всегда держала маленький флакончик где-то при себе. Флакончик был настолько мал, что сам за себя говорил о силе яда, а волшебница заверила о том, что действие его будет почти мгновенным и без боли. Последнее время аристократка носила его при себе, а сейчас, пока Пея отвлеклась, достала флакончик из декольте и сжала в кулаке.
- Ты говоришь о приказе Селины, но если так хочешь, чтобы я сбежала, я не буду выполнять её приказов. В том числе и тот, что обязывал меня следить за тобой. Так почему я должна пытаться сбегать? - Виктория показала флакончик эльфийке, надёжно держа его, чтобы не было никакой возможности выхватить. - Я повторю свой вопрос, прежде чем сделать эту глупость. По этой же причине я просила тебя уйти. Иначе ты можешь попасть под удар... кем бы ты ни была. Я даю тебе последний шанс уйти, Пея. Всего один шанс. Потом я сделаю это.
- Я отвечала слишком безразлично. Мне нужно будет оттолкнуть её совами, если она столь же слепо продолжит верить в то, что у неё получится сдвинуть меня с места.

+1

8

- Селина, Селина, - раздраженно передразнила эльфийка женщину, едва сдерживаясь, чтобы не скорчить рожицу и не закатить к потолку глаза. Вот честное слово, кроме Её Величества в голове у Монфор никого не было, что между прочим обижало до колик в животе. - Конечно, тебе некуда идти. Да, конечно я тебя не понимаю. Скажи-ка мне, а на кой чёрт я тут перед тобой выёживаюсь?!
Элия подавила тяжелый вздох, и хотя в голове её было ещё много самых различных вопросов по поводу правильности своих действий и на счет своего адекватного отношения к Виктории, сердце служанки уже подготовило на всё ответы. Да, вероятнее всего у Ив действительно складывалось немного поверхностное "знание" орлесианской аристократки, но это только лишь из-за того, что за всё время их совместного общения Элли вынуждена была вести себя предельно осторожно, а "копать" под Тень было слишком рискованно: провал миссии, которую дали шпионке Вороны был невозможен, и сбор информации о Виктории не предусматривался в данном случае. Но всё же Элия как никогда раньше чувствовала, что прекрасно понимает свою надзирательницу, и прекрасно понимает её нынешнее состояние и настроение; в голове однако никак не укладывалось то, что эта волевая женщина так быстро сдается.
На вопрос брюнетки о разумности выпитого вина, остроухая лишь безразлично дернула плечом:
- Сейчас это не имеет никакого значения, - девушка посмотрела на Викторию с вызовом, чуть отстранившись от неё. - И что? Ты готова умереть только лишь по той причине, что никому не веришь? По причине того, что за тебя кто-то решил это? Все смертны, Виктория, а статусы, звания и чины - это лишь формальности и предрассудки, из-за которых гибнут тысячи простых людей... Потому что только ОДНОМУ из них этого захотелось.
Она продолжила бы разговор и дальше, но Виктория оттолкнула барда от себя, прекращая видимо совершенно бессмысленный монолог служанки. А с какой стати остроухая должна была быть авторитетом для аристократки? Удивительно только то, что Монфор вообще стала слушать эльфийку и обратила на неё своё внимание. Элии ничего больше не оставалось, кроме как продолжить сборы в дорогу, предусмотрительно прихватив с собой необходимые расходные материалы: яды для нанесения на лезвия оружия различных концентраций и свойств. Закрыв крышку сундука, шпионка на мгновение задумалась и растерянно поглядела на собранные в дорогу вещи. Осталось только их положить в походную сумку, туда же желательно спрятать снаряжение орлесианки, но вот только...Только будет ли это правильно и разумно? Элии как-то не очень хотелось быть зарезанной ночью свинкой, которую пустят потом на корм собакам или другим тварям.
Немного не понимающим взглядом разглядывая крохотный флакончик крепко сжатый в ладони Виктории, остроухая раздраженно поджала губы и выпрямилась.
- Проклятье, - в который раз подумала она, осознавая, что возможности выхватить наверняка смертоносный яд никак не получится: надзирательница слишком крепко сжимала флакончик. - Хватит дурить, Виктория, хватит, прошу...
- Хорошо, - неожиданно резко выпалила эльфийка, абсолютно уверенная в свои силах и в своих чувствах. - Я все делаю правильно. Почему ты должна сбегать? Повторюсь: ты достойна жизни. И знаешь почему именно Я тебе это говорю? Конечно ты не знаешь, но ведь догадываешься, правда? Всегда догадывалась.
Голос предательски дрогнул вместе с рукой, которая потянулась к груди. Запустив ладошку под одежду, блондинка достала из области декольте метку, на которой значилось одно лишь имя, и вместо того, чтобы показать его Виктории, Ив с ненавистью сжала её в правой руке.
- Потому что я так решила, Виктория. Я не хочу твоей гибели, и я готова защищать тебя. Мне не страшно разделить с тобой вино, в котором будет смертельный яд, потому что я знаю, что пила его вместе с тобой. В этот раз вино не было отравленным, ты не настолько глупа, а яд я всегда распознаю... Зачем тебе бежать? За тем, что выбор есть.
То небольшое расстояние, которое разделяло двух женщин в этой комнате, казалось непреодолимой пропастью, но остроухая сделала первый, самый трудный шаг в своей жизни. Сердце её колотилось в ритме чечетки, а тело то и дело одолевал нервный озноб; сейчас лже-Пея раскрывала свою самую страшную тайну, после которой её обязательно пронзит молния за нарушение клятвы, но эльфийка теперь больше всего боялась остановиться. Боялась умереть, так и не рассказав всей правды. Приблизившись к Виктории, она положила свои тонкие пальчики на сжатый кулак де Монфор, мягко сжимая их крепче.
- Оставь это, Виктория. Пойдём со мной, и я смогу тебя защитить, - теперь настала её пора горько усмехнуться. - Я не обещаю, что жизнь будет безоблачной: рано или поздно Вороны найдут меня. Но у нас обеих есть шанс хотя бы не надолго пожить для самих себя. И если вдруг не получится, то этот яд всегда останется запасным вариантом. Умереть слишком легко, Виктория...
Сейчас слова служанки переросли в шепот, и остроухая могла позволить себе лишь немного шевелить губами. Чувства, которые в этот миг подобно цунами накатывали на неё, ломали привычные для опытной шпионки барьеры, они ломали воспитанную годами выдержку и разрушали чувство долга. Антиванские Вороны не прощают дезертиров, и смерть обязательно настигает всех предателей, но... Но рано или поздно всё равно придется умереть, а Элия в кои-то веки хотела просто жить. Не для кого-то другого, а для себя, и хотела она делать только то, что душа желает, а не то, что надиктовано Мастерами. Шпионка прекрасно понимала, что будущего у неё уже никогда не будет, но разве могла она отказаться от этой попытки хотя бы недолго, но побыть просто...Просто побыть.
- Я не могу позволить тебе сдаться, - вновь тихо, едва дыша, зашептала она. - Я не могу этого позволить, потому что не хочу потерять тебя. Давай сбежим сегодня ночью вместе и попробуем начать жить с самого начала...
Она вдруг расправила плечи и чуть подняла голову; из глаз её текли горькие слезы, но девушка вымученно и широко улыбалась, чувствуя как каждая клеточка её тела разрывается от боли, к которой Вороны её точно не готовили. Всё еще сжимая в правой ладони метку, остроухая разжала её, не обращая внимания на обороненную вещичку, и протянула руку для рукопожатия:
- Привет, меня зовут Элия Ив. Я только что подписала себе смертный приговор и я... - слезы так и лились из больших зеленых глаз эльфийки, которая тихонько всхлипнула. Улыбка хоть и была искажена болью и страданиями, но светилась каким-то непередаваемым счастьем. - ...и я люблю тебя.

Отредактировано Elia Eve (2014-04-06 18:44:09)

+1

9

Виктория считала, что больше не сможет обдумывать словами Пеи, но та говорила такие вещи, которые просто нельзя было пропускать мимо ушей. Аристократка знала, что это будет что-то важное - когда эльфийке хотелось, она могла обратить на себя внимание и мелочью и чем-то более важным. Сейчас было не время для мелочей и, честно говоря, Виктория бы сама не обратила на них внимания, а вот то, о чём Пея сказала, заставило задуматься. Не так, чтобы перестать при этом следовать своим убеждениям и войти в состояние аффекта, но всё же задуматься.
- Кому? Кому этого захотелось? Селине? Тебе? Кто ещё мог этого пожелать? Впрочем, мне это даже неинтересно. То, что ты говоришь, любопытно, но ничего не изменится, если я буду знать имя, статус и чин того, кому это понадобилось. Я уже вне игры, Пея, и ты права только в этом.
Наверное, большинство проблем Виктории действительно было из-за недоверия и нежелания рассказывать кому бы то ни было хотя бы части случаев из своей жизни. Будучи ребёнком, она привыкла говорить об этом, но закалка Теней лишила её этого качества, благодаря которому многие люди могут почувствовать себя счастливыми. Вспоминая о том, кому она рассказывала большинство историй из своей жизни, Виктория вспоминала о детстве; и сейчас, испытывая дежавю, смотрела на Пею, которая очень была похожа на Орену. Правда, родители Виктории старались не называть ту по имени, в отличие от юной миледи, которая старалась сделать злоключения ушастой как можно менее заметными.
Можно было даже не размышлять дальше - Виктория уцепилась за эту мысль и вспомнила, через что прошла, пытаясь уличить в чём-то Пею. Её трепетное отношение к эльфам сменилось жестокостью, причём не наигранной, а самой настоящей, включающей именно удовольствие от проявления садизма. Почему, почему так произошло..?
Орена никогда не могла сделать ничего такого, что позволило бы Виктории осерчать; она казалась такой мудрой, такой старой, но была всего лишь на пять лет старше той, за кем присматривала. Думая об этом сейчас, Виктория была согласна с утверждением, что Орена и была той, к которой Виктория могла испытывать самые разные чувства, включая и любовь. Но тогда, словно это произошло в прошлой жизни, всё было иначе - теперь аристократка чувствовала себя совсем в другом мире, которые, несмотря на всё произошедшее, были очень похожи. Виктория не хотела рисковать снова - может быть, Пея говорила правду, но Виктория знала, что после всего этого не сможет остаться равнодушной к её смерти. Чем больше говорила Пея, тем более путался этот клубок - и сама аристократка считала себя запертой в ловушке из собственных убеждений. Ей нужно было просто освободиться, но очевидного выхода она не видела. Кроме как принять яд.
С другой стороны Виктория не собиралась его принимать, пока не убедилась бы, что с Пеей всё будет хорошо, а значит вкладывала совсем другой подтекст в это действие. И эльфийка наверняка поняла его - она всегда отличилась проворством, как в плане действий, так и в смекалке. И сейчас, когда Виктория стояла так близко и была так беспомощно, до Виктории понемногу стал доходить смысл её откровений. Сегодня их было так много, как не было никогда. И раз уж одна из причин была сведена к минимуму и... наверное, уничтожена, то вторая никак не хотела погибать, приобретая всё новые очертания.
- Нет. Я не хочу, - подумала Виктория, но хотела, чтобы всё было именно так - Только не это. Это слишком наивно. Очевидно. Глупо. Я уже всё решила.
Виктория внимательно наблюдала за эльфийкой. Ждала от неё чего угодно, решила реагировать на каждое её действие, но вот чего не ожидала, так это...
Да.
Не укрылось от взора аристократки это действие. Это было настолько небрежным жестом со стороны Пеи, словно не нужно было придавать этому значения. Однако Виктория даже не ожидала, что удивится. Пожалуй, она знала об этом, но всегда отметала этот вариант, как малоправдоподобный. И вот теперь...
- Так значит, это ты. Но чего ты ждёшь?
- Ты такая глупая, - не сказала, выплюнула Виктория. На экспрессию её уже не хватало; она сказала это не так, как планировала. Хотелось придать голосу жестокости, но получилось устало. Так устало, что очень тихо и совсем не с тем смыслом. - Вместо того, чтобы убить, ты подписываешь такой же приговор и себе.
Прикосновение заставило Викторию замолчать; она не смогла бы произнести ни слова, даже если бы захотела. Сейчас, после всех слов Пеи казалось, что то самое прошлое, словно ушат холодной воды, вылили на неё сейчас; аристократка знала, что на неё никто и ничто не давит, но в то же время чувствовала давление. И даже не могла противиться этому. Она плавала в воспоминаниях и это явно не было приятным купанием; скорее, кошмаром, который хотелось прекратить. А прекратить его можно было, и довольно легко - лекарство было в руке. Однако руку теперь сжимала Её рука, и Виктория не могла сделать того, что хотела. Могла оттолкнуть, нагрубить, но не думала, что это поможет. Больше не думала.
Она хотела спорить и возражать; хотела смеяться и язвить, но не сделала ничего, а только слушала. Виктория знала, что ни о чём её слова не скажут Пее, а ей самой не принесут того спокойствия, которое приносили раньше. Тогда зачем говорить это вслух, когда от этого не будет никакого прока?
- Сможешь защитить... меня? - всё-таки это звучало забавно. Слова, которые Виктория не желала говорить, вырвались из неё сами, но уже не с язвительным, а скорее с удивлённым тоном. - Я не хочу больше разгадывать твои загадки.
Где-то далеко, словно под саваном, сейчас были Тени, завистники и просто люди, желающие смерти Монфор, однако всё это вдруг стало совсем неважным. Таким отстранённым, словно это была часть истории, причём не её истории, а то, о чём можно было прочесть в книгах. И эту книгу сейчас совсем не хотелось читать.
- Ты много плачешь... - всё так же отстранённо заметила Виктория, чувствуя, что больше не может сжимать руку, в которой был флакончик с ядом... и поняла, почему. Следующие слова Пея... Или, вернее, Элия, берегла очень долго. Нужно было удивиться, ударить её, и, пожалуй, это было бы правильным, но Виктория только лишь опустила руки и разжала пальцы, давая единственному шансу на спасение упокоиться на полу - там же, где была и метка. Такие важные и такие лишние вещи сейчас.
- Ты играешь с огнём...Элия, - наконец, произнесла Монфор. Она стёрла кровь, текущую по подбородку - результат прокушенной губы. Нет, не потому, что услышала такие важные для себя и своей собственной жизни слова, а потому что ей казалось, что это чувство вечного дежавю не закончится. Элия всё больше и больше напоминала ей Орену и, кажется, сил выносить это больше не осталось.
- Когда-то давно, жила-была юная миледи Монфор, которая ни в чём не нуждалась. Она была поразительно чуткой, заботливой и не связанной никакими обязательствами. У неё были родители, которые ни в чём ей не отказывали. И как у всякой богатой семьи, в их доме была прислуга. Это была эльфийка - довольно молодая, чуть старше самой миледи. Даже несмотря на отношение к эльфам в Орлее, дочка своих родителей старалась сделать так, чтобы эльфийка  не чувствовала себя угнетённой. Юной миледи нравилось, что эльфийка называет её так; она же, в свою очередь, старалась облегчить жизнь остроухой в этом доме, создать ей такую жизнь, чтобы та не чувствовала себя вещью; чтобы она тоже жила и познавала самые разные ощущения; чтобы в её жизни было хоть что-то хорошее. Юная миледи была близка к остроухой; вероятно, то многогранное чувство можно было назвать и любовью... до тех пор, пока Игры Орлея не забрали служанку, которая оказалась не в том месте и не в то время, - аристократка невидящим взором посмотрела на Элию - Я не знаю, почему я рассказываю это тебе. Но знаю, что ты чертовски похожа на Орену, мою сиделку. Я живу вечным дежавю, потому что она тоже призналась мне первой. А потом её не стало. Ты и твоя принадлежность не могут обещать мне вечного счастья, тогда почему то короткое время существования в постоянном страхе стоит того, чтобы... быть? Почему это имеет право на жизнь? Почему твой эгоизм должен заставлять нас страдать?
Она не дала эльфийке ответить, внезапным резким движениям обхватывая стройненькую талию и привлекая девушку к себе. Вторая рука аристократки легла на шею остроухой, и Виктория жадно поцеловала Элию. Один раз, другой, третий. Целуя её, Виктория подсознательно вела ту к кровати, пока не заставила их обеих упасть на неё, оказываясь сверху. Она замерла, лишь раз пройдясь рукой по эльфийке, огладив её стан, проведя рукой от ключиц до пояса.
- Эгоистка,- изрекла она, с наслаждениям прикусывая её острые ушки, не забывая шептать - Остроухая негодная эгоистка. Я была недостаточно груба, но теперь ты... я... тебя изничтожу. Ты ведь знаешь, да... знаешь, - пьяно шептала она - Теперь я заставлю тебя кричать. Ты... слишком... Я... - она уткнулась носом в грудь эльфийки и замолчала.
- Зачем ты сказала, что любишь меня? Меня никто не любит. Не за что, - сопровождая вопрос гримасой, которую даже не пришлось корчить, спросила аристократка, всё ещё лёжа на ней и прижимая руки Элии к кровати - Я рассказала тебе очень много. Я не знаю... Что делать дальше.
- Ты слишком сильна, а я снова чувствую себя юной миледи. Маленькой девочкой. Я ненавижу это чувство. Ненавижу тебя. Но я не хочу забывать тепло твоего тела.
- Пообещай мне... - начала Виктория, собираясь сказать о том, что хотя бы Элии нужно доделать свой контракт, если ситуация будет безвыходной, но поняла, что хочет спросить совсем не это. - Что не умрёшь.

+1

10

Когда эльфийке хотелось - она умела обратить внимание. То, чему ему её учили долгие годы стало до невозможности полезным в простой, почти повседневной жизни. Элия умела добиваться своего, включив бесконечное обаяние, смекалку и харизму - она привлекала внимание и занимала людей к себе одним лишь мягким и добрым взглядом, располагая их доверие к себе. Но с Викторией все было иначе, и с самого начала эта женщина зарекомендовала себя как непробиваемая стена. Однако же вглядываясь сейчас в лицо Монфор, Ив снова и снова подмечала какие-то новые и незнакомые ей изменения: расслабленная и в то же время напряженная как струна Виктория словно бы боролась сама с собой, точно на дне потускневших от бесчисленного множества бед и поражений глаз бились друг с другом два совершенно разных человека. Остроухая служанка не знала, кто именно победит, поэтому ждала своего приговора от самой надзирательницы.
Время, проведенное в ожидании, казалось длилось бесконечно; девушка успела подумать обо всём, что когда-либо было и что происходило в её жизни, вспомнила всех своих знакомых и товарищей, родителей, сестру - нет, ни одни из воспоминаний не всколыхнули в ней буйство красок чувств. Никто раньше не вызывал у неё ничего подобного, никогда ранее эльфийка не испытывала столько смятения, столько стискивающей боли в груди, столько любви. Возможно, что это был своеобразный переизбыток чувств, из-за которых побледневшая девушка вот-вот осядет на пол без сознания, и именно эти чувства и не давали ей этого сделать; она не могла себе позволить сломаться здесь и сейчас, хотя слезы её были такими же настоящими и искренними, как и сами чувства, но терять сознание совсем не входило в её планы...Она просто забыла как дышать.
Голос Виктории напомнил о том, как это делается, и Ив глубоко прерывисто вздохнула искренне не понимая причины, по которой де Монфор назвала её глупой. Какая-то детская наивность и обида нахлынули на девушку, заставляя обиженно нахмурить бровки и надуть губы; на языке настойчиво вертелся достойный ответ такому заявлению, но вместо этого Элия ничего не делала, боясь спугнуть эту атмосферу тайны. Каждое её движение было осторожным и чуть пугливым, остроухая боялась не только испортить всё, но также боялась ощутить на руках пустоту - здесь и сейчас она могла прикасаться к Монфор, не боясь уже при этом получить пощечину или наказание. Именно сейчас Элли могла ощущать горячую кожу брюнетки под своими тонкими пальчиками уже в ином статусе. Сейчас перед Монфор стояла совсем не служанка.
  - Да, я много плачу. Впервые за всю жизнь я столько плачу, - с внезапной ясностью осознала это эльфийка, чувствуя, как рука Виктории, в которой находился флакончик ослабила хватку. Вот с негромким звоном стеклянный сосуд коснулся пола и чуть звеня укатился куда-то. За это недолгое время две вещи полностью потеряли или изменили свой смысл. И две женщины полностью переосмыслившие реальность.
Когда Виктория прокусила губу, и кровь медленно стекала по мраморной коже, Ив буквально на миллиметр подалась вперед в порыве, чтобы как можно быстрее убрать с прекрасного лица эту алую влагу. Но аристократка уже сама вытерла кровь, начав свой рассказ о том прошлом, которое так хотела забыть. Элия слушала внимательно, но взор шпионки был неясным задумчивым: перед мысленным воображением у неё рисовались картины из прошлого маленькой миледи Монфор, о том, как она старалась сгладить все острые углы потребительского отношения к эльфам, как она любила остроухую служанку и как та любила её. Элия словно бы очутилась в шкуре Орены, и чувствовала пленяющую нежность к юной и красивой дочке аристократов, которая смотрела на неё яркими, словно небо, глазами. Она чувствовала сочувствие миледи, и чувствовала как теплота, забота и любовь окружают красавицу, достойную лишь самого лучшего. Переживая все эти чувства и ощущения, бард не могла не посмотреть в измученные глаза Виктории и не нашлась с ответом на счет своего эгоизма. Раньше ей не приходилось задумываться о том, что она может быть эгоисткой, и что желание помочь опытной служительнице императрицы спастись - это не более, чем проявление того самого эгоизма, о котором сейчас говорит голубоглазая. Да и времени особо не осталось на размышления, когда Виктория резко притянула эльфийку к себе, положив одну ладонь на шею шпионки, а второй прижимала талию. На то, чтобы осознать что происходит потребовалась мгновение, долгое и мучительное мгновение, за которое у Элии перехватило дух и окончательно подкосились ноги. Если бы Монфор не поддерживала бы теперь уже самоубийцу Воронов, то она точно бы оказалась на полу совершенно без сил. Но вот уже каким-то неведомым образом девушка почувствовала спиной мягкий матрас и то, как по коже разбегаются мурашки от эпицентра горячих прикосновений Виктории. От горячего шепота в голове совсем помутнело, и эльфийка тяжело и шумно задышала, чуть приоткрыв губы, а когда чувствительное ушко чуть прикусили, девушка выгнулась всем телом навстречу, всхлипнув. Она не могла понять что происходит, но не хотела, чтобы это прекращалось.
Женщина опустила голову на небольшую грудь Ив, в подсознании которой родилась досадная мысль о маленьком размере бюста, и прижатая к кровати остроухая широко распахнула зеленые глаза. Она буквально сатанела от шквала чувств и эмоций, но слова Виктории смогли поумереть этот пыл: Элли расслабилась, ласково глядя на брюнетку, и тихо произнесла ей в ответ:
- Я обещаю... "Что не умру не защитив тебя", - произнести эти слова слух не хватило духа, да и не надо было. В этом общении была особенная изюминка, кардинально меняющая всю гамму вкуса к жизни.
Уж слишком долго она ждала тепла этого роскошного тела, слишком долго томилась без этих губ - остроухая начинала потихоньку сатанеть, непроизвольно пытаясь освободить свои руки и просто...Просто обнять Викторию.
- Пообещай и ты мне... - едва шевеля губами, говорила Ив, пытаясь подобрать правильные слова, но вместо этого слетели лишь они. - Что не сдашься.

Отредактировано Elia Eve (2014-06-18 18:09:14)

+1

11

- У тебя не будет шанса убедиться в обратном... - аристократка крепче прижала тонкие руки эльфийки и, целуя её, не отвлекалась на слова, пока сама не посчитала разумным. Виктории не хотелось сдерживать себя, но ещё меньше ей хотелось давать Элии свободу, которой она бы точно воспользовалась. Нет, Виктория не боялась её сейчас, даже напротив, но она чувствовала, чего хочется эльфийке. И была готова признаться себе, что даже после того, как та сказала о своих чувствах, её хочется мучить так же, как и раньше. Только теперь, надо признать, пытки стали куда приятнее, и это Виктория могла заметить по состоянию Элии. Аристократка полностью отдавала себя тактильным ощущениям - сейчас она могла испытывать наслаждение от простой близости тел; от того, что её руки ограничивали все потуги эльфийки; от соприкосновения их тел, наконец. Виктория отдавалась только этому чувству; и то, что она была сверху, говорило ей о том, что она победила. Будто бы, и не было совсем других вариантов, не было всей этой эпопеи с попытками раскрыть убийцу.
В голову аристократки закрались не совсем хорошие мысли о том, что сейчас Элия, по сути, беззащитна; что можно легко использовать всё это, включая и метку, против неё и что Селина вполне может восстановить Монфор в должности, останется лишь представить всё так, чтобы это убедило её. Но, честно сказать, Виктория не была фанатичкой; то, что Селина и весь двор отказался от неё, она видела и сама. Она не верила, что ей дадут второй шанс и не приняла бы его сама, потому что подозрения со стороны тех, кому она так долго верила, оказались настоящим плевком в лицо. Променять лицемерие и дальнейшую ложь на эту девушку, которая сейчас жаждет любого слова, любого прикосновения, казалось настоящим кощунством. Виктория подумала о том, что было бы забавно сказать сейчас об этом Элии, но такой момент нельзя было испортить двоякой фразой. Монфор не могла догадаться, какую реакцию это вызовет у эльфийки, потому что могла догадаться, в каком состоянии она сейчас, если уж сама Виктория чувствовала, что находится в каком-то шоке. Аффекте. Состоянии, очень похожем на опьянение. Страсть, словно демон, шептала ей на ухо, что нужно пойти до конца, чтобы Элия получила то, что хочет. Что уж там говорить, Виктория и сама слишком долго желала овладеть ей, но не могла сделать этого в полной мере, пока чувствовала ложь. Сейчас это чувство прошло, однако аристократка руководствовалась не только желаниями, но и думала головой. А голова подсказывала ей, что если Элия так настойчива, то им и правда нужно планировать побег. Вернее, даже воплощать его в жизнь - и чем скорее, тем лучше.
Тем не менее, Виктория, как и во многих других ситуациях, постаралась совместить оба варианта. Она не могла поступить иначе - может, потому что слишком долго этого ждала, а страх смерти сейчас притупился настолько, что аристократка не испугалась и нового стука в дверь... или скажем, того, что дверь бы сразу выломали и без промедления закололи бы виновницу. А может, было что-то ещё, вроде принципиальности, от которой Монфор никак не могла отступить сейчас. Плохо было лишь то, что ей пришлось освободить руки Элии, всё ещё восседая на неё, чтобы достать из голенища небольшой нож. Виктория чувствовала, что такой кадр говорит куда красноречивее слов, но подыгрывать плохому варианту не собиралась. Её лицо было бесхитростным; лишённым какого бы то ни было коварства. Даже напротив, счастливым, но без отстранённости, разве что с толикой хмеля, который придавал аристократке живости. Аккуратным (чтобы не поранить кожу), но резким движением она распорола простое платье Элии примерно до живота, и теперь целовала её тело, не ограничивая рук эльфийки, потому что сопровождала тело ласками. Её руки касались ключиц и плеч эльфийки, словно одежда, обволакивали небольшую грудь Элии, опускались ниже, насколько Виктория могла погладить, чтобы не менять своего положения и не разрывать платье своей служанки дальше.
- Сдаться? - прошептала она - Я только начала.
Чем дольше Виктория касалась Элии, чем чаще целовала её, тем больше понимала, что не может просто так взять и остановиться. Как бы она не думала в теории, на практике это оказалось куда сложнее. Пусть даже сама Элия взяла бы её за руки, чтобы остановить. Вид обнажённого тела вкупе с растрёпанными волосами эльфийки заставлял Викторию делать то, что она делала. А чего только стоили её острые ушки..!
- Нам... надо остановиться, Элия, - шепнула она, чуть грубее кусая острые ушки служанки. Но служанки ли..?  - Нам правда надо остановиться.
- Убежать туда, где мы сможем спокойно жить. Чтобы первое время только и делать, что пьянеть от одного этого чувства. От того, как всё повернулось. От того, что ещё мы сможем сделать вместе. И от того, чем ещё я смогу сразить тебя наповал, моя лучшая рабыня...
Виктория закрыла глаза. Без зрительного контакта сдерживать себя оказалось куда легче. Она нашла в себе силы слезть с Элии, но затем взяла её за руку и потянула к себе, заставив подняться.
- Ты сейчас настолько красива, что я даже не знаю, какой из вариантов тебе предложить, -усмехнулась аристократка - Дать тебе яд, чтобы ты осталась такой навечно, склонить тебя присягнуть мне на верность или просто разделить с тобой всё то, что нас ждёт впереди.
Конечно, это было сказано несерьёзно. Виктории, пожалуй, хотелось обладать Элией, но при этом она слишком часто проводила параллели между ей и Ореной, а та служанка была в первую очередь всем остальным для юной Виктории и лишь потом - служанкой. Но, с другой стороны, Элия всё же была другой. Теперь Виктория видела эту разницу, и, пожалуй, было даже хорошо, что стопроцентного сходства у них не было, иначе всякий раз Виктория бы вспоминала погибшую эльфийку.
Странное ощущение улетучилось уже полностью, и теперь аристократка снова могла говорить такие вещи, какие сказала бы и раньше. Тот факт, что Элия призналась, говорил о многом, но в то же время пока давал свободу самой Виктории. Она хотела сказать то же самое в ответ, но сделать это не в замке, где их могли убить. То, что она может погибнуть, не сказав эльфийке самого главного, не пугало Монфор. Лучше гадать над правдой, чем убиваться из-за того, чего больше нет. Виктория считала именно так.
- Тебе нужно найти другую одежду, - заметила она, стараясь не скосить глаза на тело эльфийки, но при этом дорвала платье до конца и бросила тряпки в угол - Хотя, должна признать, ты сейчас очень хорошо бы смотрелась с ошейником и цепью, - улыбнулась Виктория. - Ты знала, чем меня купить, правда? Собирайся, ушастая, мы уходим, - сделала особый акцент на слове "мы" аристократка.

+1

12

Что ни движение - то попытка освободиться. Нет, не ради самой свободы, а ради того, чтобы получить возможности прикоснуться в ответ и пустить по телу электрический разряд, что пронзает позвоночник, заставляя тело выгибаться. Элия чувствовала кожей даже через одежду, что Виктория, - о, Создатель, - Виктория желает её в своей немного грубой манере, и не произнося слов слышала в дыхании аристократки своё имя. Может быть всё это и предвиделось эльфийке, но хотелось поверить в то, что всё так и есть на самом деле.
Было сложно сосредоточиться на своих ощущениях, потому что чувства не давали этого сделать: всем своим нутром Ив противилась такому раскладу, она совершенно не привыкла быть слабой и никому не позволяла управлять собой в столь интимных делах. И сейчас она ощущала в себе эту слабость, которой никогда не давала волю, и совсем не переживала из-за этого: Монфор единственная, кому дозволено так поступать с остроухой служанкой. Потому что так решила сама шпионка.
Она попыталась расслабиться, но напоминала натянутую струну - мышцы звенели от напряжения, и всё тело то и дело дрожало. Как же сложно было сейчас настроиться на нужную волну и дать себе хоть немного спокойствия, и это при том, что в голове было совершенно пусто. Ни мыслей, ни образов. Сейчас блондинка существовала лишь в этой комнате и на этой кровати, только рядом с Викторией и на максимально близком расстоянии от неё. Нет, не на максимальном. До этой стадии ещё дойдет.
Она еще предпринимала редкие попытки вырваться, но эти потуги были слишком уж неуверенными, словно бы девушка давно сдалась выиграть эту борьбу, и в больших зеленых глазах на одно лишь крохотное мгновение мелькнул ужас, когда свернуло лезвие ножа в ладони Виктории. Элия не сразу заметила, что руки её теперь ничто не ограничивало: её точно парализовало. Прикованная к кровати в том положении, которое изначально задала Виктория, шпионка перевела "протрезвевший" взгляд на лицо женщины, когда страх отступил - прочитать по черточкам лица брюнетки, что она не собирается делать ничего дурного было для остроухой проще простого. За то время, проведенное рядом с Монфор, Ив выучила мимику своей надзирательницы, которая позволяла себе делать страшные вещи с подозреваемыми. Стягивающие кожу ремни или кандалы были всего лишь подготовкой к шоу, которое могла устроить брюнетка.
Ткань с легкостью поддалась ножу, обнажив бледную кожу эльфийки, с губ которой слетел облегченный выдох - эта одежда уже давно ей надоела и сковывала движения. Жаль только, что голубоглазая аристократка сделала надрез на платье, создав тем самым мнимое чувство тисков в области талии и бедер. Мелькнула глупая мысль, платье немного жаль, но прикосновения Виктории сводили девушку с ума. Теперь у нее была возможность самой прикоснуться к аристократке, и в том положении, в котором сейчас находилась остроухая, она могла положить свои ладони на плечи сидящей сверху женщины. Скользнула ладошками по спинке и чуть погладила плечи Монфор, как и она, полностью отдаваясь тактильным ощущениям: чувствительные пальчики скользнули к шее брюнетки, изучая нежную кожу. Хотелось вцепиться в нее, зубами прикусывая столь аппетитное место, ощущая на губах её вкус. Вот ладошки ловко запущены в черные волосы, слегка сжимая густую копну, но тут же ослабили хватку.
- Не смей... - на полу-вдохе бросила эльфийка, ничего не соображая. - Не смей...
Она повторила свою фразу, наконец-то начиная приходить в себя и выстраивать в голове логическую цепочку: они в Викторией, по сути, заклятые враги, но не смеющие причинить друг другу боль. Им обеим теперь грозит смерть, если они не покинут дворец Императрицы в ближайшее время, которое безжалостно спешило вперед, не давая девушкам возможности изложить свои чувства в полной мере. Трезвость ума начала возвращаться к ней вместе со словами Монфор о том, что необходимо остановиться, и разум это прекрасно понимал, в то время, как тела совершенно не слушались. Но вот аристократка выпрямилась слезла со шпионки, взяв за руку, потянула за собой. Элия с легкостью приняла вертикальное положение, ощущая головокружение. 
- Давай решим это по дороге, - с закрытыми глаза слабо отозвалась бард, резко поднимаясь с кровати и распахнув глаза. - Мне и вправду нужно будет переодеться, но сейчас хотя бы добраться до комнат слуг с твоими вещами.
Виктория легким движение дорвала платье служанки, и теперь Элия серьезно почувствовала холод: её худощавое тело, не лишенное какой-то трогательной красоты, покрылось "гусиной" кожей. Она не стала прикрывать свою остренькие груди, а лишь спокойно подошла к предварительно собранным вещам Виктории, слабо улыбаясь произнесенной брюнеткой фразой.
- "Мы", - подумала девушка, усмехаясь. Она задумчиво посмотрела на чуть помятую постель, и внизу живота невольно защекотало; Элия мотнула головой и проворно сорвала покрывало с кровати, в которое и завернула все необходимые вещи для похода. Обнаженная девушка нарыла в сундуке с вещами что-то вроде ночного платья и быстро нацепляла на себя, делясь с Монфор своим планом:
- Вещи забираю. Коней нам приготовят к полудню, словно мы отправляемся на задание, поэтому сразу иди в конюшни и дожидайся меня там. Пока вместе нам лучше не появляться, - она замолчала, просовывая голову через одежду и поправляя свое новое "платье". - Затем мы доходим до реки, оттуда придется идти пешком по воде вниз по течению. Одежду потом придется сжечь на всякий случай, но золото у нас будет, так что протянем.
Она обернулась к Виктории и криво улыбнулась.
- Но еще лучше импровизировать по ходу дела, поэтому, монна, жду вас в условленном месте.
Не дожидаясь ответа, она словно пушинка подлетела к Виктории и поцеловала ту в губы. Легкое прикосновение оборвалось столь же неожиданно, как и случилось, поэтому лже-Пея подхватила с пола кулек с одеждой и выбежала в коридор.
Во дворце отчетливо ощущалось какое-то странное напряжение, словно бы за каждым движением служанки следили затаившиеся неведомые твари. Девушка смогла пересилить себя и идти так, словно бы ничего не было, словно она только что не ласкала голубоглазую брюнетку и сама не извивалась от прикосновений той. Всё, что сейчас произошло - всего лишь плод её воображения и бесконечной фантазии, поэтому уже через некоторое время бард потихоньку начала мурлыкать себе под нос какую-то незатейливую мелодию. Добравшись до комнат слуг, Элли скинула свою ношу на пол и, игнорируя вопросы других девушек, которых распирало любопытство из-за необычной одежды лже-Пеи, быстро переоделась.
- Мне некогда, девочки, - мягко произнесла она. - Монна будет гневаться, если я опоздаю...
Служанки затихли. Для них не было секретом своеобразный нрав аристократки де Монфор, поэтому они лишь сочувственно переглянулись и вновь принялись заниматься своими делами и большая часть из них уже вышла на уборку. Воспользовавшись моментом, Ив быстро подобрала кулек с вещами, и двинулась в сторону прачечной, но по дороге свернула совсем в другой коридор. В тот самый, где у неё еще была небольшая каморка с ядами, оружие и легкими доспехами. Виктория позволила эльфийке работать в этом месте, хотя и выражала весьма четкую позицию: "Неверное движение - ты труп". Научившись действовать очень осторожно, Ив проскользнула внутрь помещения, захлопнула за собой дверь и стала заканчивать приготовления.
Она переоделась в свои доспехи, собрала все свои склянки и ингредиенты, уничтожая всякие следы своего пребывания здесь. Многое придется выкинуть, но выбора не оставалось: главное как можно лучше замести за собой следы. Выполнив эту часть своей работы, дезертир Воронов была собрана в дорогу. Кажется, она нигде не прогадала.
Быстрым шагом, девушка двинулась в сторону конюшен, где её уже должна была ждать Виктория.

Отредактировано Elia Eve (2014-06-19 20:25:51)

+1

13

- Да, мы решим это по дороге, - подумала Виктория - Если только нам оставят время на то, чтобы это решить.
Говоря честно, Виктория до сих пор не знала, как у неё получится сбежать. Конечно, никто не запрещал ей покидать стен замка, однако из последних разговоров это было очевидно и так. Пока её оставляли в живых только потому, что она могла сообщить полезную информацию (ах, если бы она знала то, что нужно Теням, она бы давно всё сказала), но, приметив такую явную попытку сбежать... разве её не устранят на месте?
Аристократка продумывала различные варианты дальнейших событий и, честно сказать, в большинстве из них всё оканчивалось плохо. Конечно, в их с Элией плане был элемент неожиданности, но не более - это действие, чтобы хоть ненадолго почувствовать себя свободными, было безрассудным. А то, что Виктория стала остывать, борясь со своей страстью, снова напомнило ей, как она изначально расценивала шансы на побег. Внутренний голос твердил ей, что ничего не получится, и сейчас ей не хотелось с ним спорить. Она хотела просто попробовать или умереть, пытаясь это сделать. Мимолётно скосила глаза на пол - флакончик с ядом был ещё там.
По плану Элии всё выглядело так, словно не было сегодня утром у Виктории этого разговора; словно ей не дали последний шанс облегчить свою участь. Быть может, эльфийка не догадывалась о том, как всё плохо; быть может, надеялась на лучшее. Если бы Виктория хотела умереть, она бы ничего не сказала служанке, но сейчас, когда Элия не могла мыслить трезво (конечно она на могла мыслить трезво!), ей нужно было всё знать.
Чуть только Элия поцеловала её и собралась уйти, рука Виктории молниеносным движением схватила её руку и грубо дёрнула к себе. Аристократка развернула свою служанку к себе лицом, устроила руки на плечах, затем спустила их чуть ниже, на грудь. Виктория ощущала, как сейчас бьётся сердечко Ив. Чувствовала, какая ответственность, сейчас лежит на ней самой.
- Ты ведь понимаешь, что меня могут убить просто потому, что я собираюсь покинуть замок ровно тогда, когда на ближайшие дни мне назначена казнь? Ты понимаешь, Элия, - не дожидаясь её ответа, молвила Виктория, глядя в глаза ушастой - Если что-то пойдёт не так, то знай - мне бы не хотелось, чтобы ты зря отдала свою жизнь. Тебе придётся сбежать одной, если вдруг я не смогу.
- Иди,
- чуть погодя молвила она, коснувшись рукой щеки эльфийки. Когда та ушла, Виктория снова оглядела комнату. Её как-то учили создавать определённый вид, чтобы это походило на убийство или, во всяком случае, на то, чтобы не слишком опытный следопыт подумал об убийстве. Или о жесте последней надежды. Или обо всём вместе взятом. Виктория не сомневалась, что в составе Теней есть много людей, которые куда быстрее, чем она, могут разгадать такую загадку, но если сейчас что и было нужно - так это выиграть немного времени. И для этого могли пригодиться оставленные здесь вещи. Подумав, аристократка решила избавиться от метки - нельзя было использовать её вот так, без тела Элии, чтобы сбить ищеек со следа, поэтому Виктория решила пока держать её при себе. Флакончик же с ядом  пригодился, причём было хорошо, что в борьбе с Тенями не нужно было оставлять его на видном месте. Все те капли зелья, что могли остаться в комнате, Виктория пролила на себя (но не в себя, что уже было хорошо), и подождала, пока они впитаются в одежду, а пустой флакончик спрятала. И, конечно же, была уверена в том, что его найдут.
Теперь можно было приступать ко второй части плана из трёх - внешнему виду. Виктория с грустью посмотрела на свои лёгкие доспехи из кожи и кинжалы - жаль, нельзя взять с собой! Говоря об оружии, она остановилась на двух совсем маленьких кинжалах, которые можно было спрятать в голенищах сапог, а одеждой стало неприметное облачение, которое аристократка ни разу и не использовала, хотя оставляла на него заявку у портного. Вообще, это была даже не броня, но, с другой стороны, от хорошего выстрела из лука, не спасала бы и экипировка, которая лежала сейчас в сундуке, поэтому выбор был уже сделан. Это облачение аристократка всегда думала использовать просто для незаметных прогулок по городу. Ей хотелось, будучи в этом, посмотреть, как идут дела родителей, быть может, даже поговорить с ними - всё равно они слишком долго не видели её дочь, чтобы вдруг узнать её по одному только голосу - руки были скрыты длинными перчатками, одежды уходили в пол, но не были слишком вычурны для орлейских, лицо скрывал капюшон-маска, делающий видимыми только глаза. Вообще, Виктория походила на одну из Теней, но не напоминала ту женщину, которая ещё с час назад смирилась со своей участью. На этом тоже можно было сыграть. У аристократки появилась некоторая уверенность в том, что её не остановят. Помимо основного хода, в сторону конюшен вёл ещё один, а конюх был тем человеком, который находился в стороне ото всех этих игрищ. Тем не менее, Виктория не стала ничего ему говорить - он мог пострадать просто потому, что будет прикрывать её. Она, предусмотрительно взявшая с собой достаточно золота, хорошо заплатила ему за пару лошадей, плюс дала ещё сверху, и на вопрос "за что", ничего не ответила, только посоветовав быть осторожнее и ничего не скрывать, если его вдруг захотят допросить.
Пара скакунов была готова совсем скоро, а вот Элия немного задержалась, и за это время Виктория не сводила глаз с выхода из замка. Ей постоянно казалось, что сейчас оттуда потоком хлынут более верные слуги Селины и более успешные Тени, чтобы исполнить этот приговор, хотя и чутьё говорило о том, что никто пока даже не проведал Монфор в её покоях. Пока что у них было немного времени. Пока они не достигли точки невозврата.
Едва аристократка завидела эльфийку, она забралась на свою лошадь и повела её в условленную сторону, и только когда Элия нагнала её, сочла нужным объяснить некоторые нюансы, о которых ушастая пока ничего не знала.
- Я выиграла нам немного времени, надеюсь, - начала Виктория - Сомневаюсь, что я ещё так хороша, раз уж даже ты смогла всё про меня узнать, но пока лучшие ищейки Селины будут сводить концы с концами, у нас будет необходимое для побега время. Если ты собиралась использовать порт, лучше забудь, - покачала головой аристократка - Там нас быстро возьмут под контроль. Можно попробовать добраться вначале до Вал Чевин или искать милости у пиратов Недремлющего моря. Сейчас нам будет лучше добраться до Вольной Марки, если будем двигаться вдоль реки. В конечном счёте мы попадём в Киркволл, если, конечно, у тебя в планах не было заглянуть в Доллы, - усмехнувшись, добавила Виктория - Но там, либо в Ферелдене нас точно не станут искать первое время. А потом... потом я очень сомневаюсь, что найдут.

+1


Вы здесь » Dragon Age: Collision » Личные эпизоды » Your favourite slave


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC